Читаем без скачивания Последняя сделка - Майкл Ридпат

— Хорошо, — ответил я, обратив внимание на то, что Арт не упомянул о предстоящей в два часа дня презентации.

Что ж, если он не нашел нужным это сделать, то я тоже промолчу.

— Вот и отлично. Попроси Дэниела заглянуть ко мне. Поняв, что меня отпускают на свободу, я вышел из кабинета Арта.

10

«Био один» располагалась совсем рядом с Массачусетсским технологическим институтом, занимая сравнительно небольшое, но сверкающее стеклом и сталью здание чуть позади своих более крупных собратьев в сфере биотехнологий — компаний «Гензим» и «Биоген». Кендалл-сквер был весьма престижным местом для небольшой компании, однако Арт, Джерри Питерсон и Эневер считали, что тратят деньги не зря. Дэниел, который, как известно, обожает цифры, напротив, утверждал, что арендная плата привносит хаос в финансовые дела фирмы. Однако по большому счету это никого не беспокоило. Все знали, что, как только лекарство от болезни Альцгеймера получит «добро», доллары в карманы фирмы потекут широкими потоками.

Мы с Джоном вместе отправились на презентацию и опоздали на пару минут. Система безопасности в «Био один» выглядела весьма впечатляюще. В вестибюле здания толпились охранники в черной униформе, все двери были оборудованы считчиками электронных карт-пропусков, и повсюду виднелись надписи, запрещающие вход. Создавалось впечатление, что все пути в здании перекрыты. Нам выписали временные удостоверения личности и проводили в приемную, где уже находилась небольшая группа людей. Это были Джил, Арт, Рави, Дэниел и крошечная, коротко стриженная шикарная дама в огромных очках. Даме было под сорок, ее звали Линетт Мауэр, и она являлась крупнейшим инвестором фирмы.

Подобно большинству венчурных компаний наша фирма собственные средства не вкладывала, управляя вместо этого несколькими фондами, деятельность каждого из которых планировалась примерно на десять лет. Мы закончили формирование трех первых фондов и надеялись в следующем году собрать средства для четвертого. Средства в эти финансовые организации поступали от таких учреждений, как страховые компании, пенсионные фонды, или от отдельных лиц и семей. «Ревер» за свои организационные усилия получала отчисления в размере 20 процентов от прибыли. Линетт Мауэр занимала пост главного специалиста по инвестициям в «Байбер» — мощном семейном финансовом предприятии, являющемся основным донором для всех наших фондов. Джил, вне сомнения, притащил даму в «Био один» лишь для того, чтобы еще раз продемонстрировать нашу фирму-звезду во всем ее блеске.

Увидев меня, Арт нахмурился и прошептал что-то на ухо сидящему рядом Джилу. Джил бросил на меня короткий взгляд, и они перекинулись несколькими словами. Ладонь Джила спокойно лежала на руке Арта. Я же топтался в центре приемной, не зная, как поступить. Заметив мою растерянность, Джил произнес:

— Саймон, Джон, привет. Присаживайтесь. Мы ждем появления Джерри Питерсена и доктора Эневера. Вы знакомы с Линетт Мауэр? Линетт, разрешите представить вам Джона Чалфонта и Саймона Эйота — наших двух блестящих сотрудников.

Мауэр послала нам дружескую улыбку, которая, помноженная на общее обаяние Джила, сняла возникшее напряжение. Но мне было ясно — видеть меня здесь Арт не желал. Круто.

В приемной появилась модно одетая женщина и повела нас по коридорам, то и дело демонстрируя свое удостоверение личности подмаргивающим зеленым огонькам. На пути нам встречались служащие фирмы в хорошо отутюженных рубашках с галстуками или в белоснежных халатах. Все они шагали быстро и очень деловито. Направо и налево от основного пути отходили коридоры, ведущие, видимо, к лабораториям, где протекали таинственные биохимические процессы. Вся эта обстановка разительным образом отличалась от той хижины, где во славу «Бостонских пептидов» трудилась Лайза. В конце концов мы добрались до дверей, на которых значилось: « Д-р Томас Эневер, технический директор». Женщина постучала, открыла дверь и пригласила нашу группу пройти в помещение. У входа нас встретили два человека. Одного из них я узнал сразу. У него были серебристая шевелюра и моложавое, свежее лицо, а одеяние состояло из рубашки с открытым воротом, светлых хлопчатобумажных брюк и мягких туфель яхтсмена. Короче говоря, у него был облик типичного преуспевающего предпринимателя из окрестностей 128-го скоростного шоссе. Как вы уже, наверное, догадались, это был Джерри Питерсен, президент компании «Био один» и закадычный дружок Арта.

Второй человек был длинный и тощий. То, что осталось от его волос, было при помощи бриолина аккуратно зачесано на высокий коричневый лоб. У него было узкое, длинное, рассеченное глубокими морщинами лицо. Белую сорочку мужчины украшал галстук-бабочка с изображением разноцветных воздушных шаров. Столь легкомысленный рисунок вступал в явное противоречие с кислым выражением его физиономии. Я предположил, что это и есть доктор Эневер собственной персоной.

Джил познакомил друг с другом всех, кто еще не был знаком, и сказал, что привел Мауэр для того, чтобы дать ей возможность ближе познакомиться с жемчужиной нашей короны. Питерсен лично провел даму через весь обширный офис к месту, где располагались диваны и кресла, а все остальные расселись самостоятельно. Мест хватило для всех. Уже знакомая нам элегантная женщина внесла заставленный чашками поднос и принялась разливать кофе.

Я оглядел кабинет доктора Эневера. Кабинет был очень большой и сочетал в себе черты обители серьезного ученого с представительским шиком места работы делового человека. Вдоль стен стояли полки с толстенными книгами, названия которых состояли из слов, насчитывающих как минимум с десяток букв. Газеты и журналы покоились в аккуратных пачках. Большая белая доска на стене была испещрена какими-то каббалистическими значками. В кабинете находился огромный рабочий стол, а угол помещения с видом на Кендалл-сквер, видимо, отводился для деловых совещаний — там располагались несколько удобных кожаных кресел и журнальный— столик. Кабинет украшали какие-то предметы искусства, но я сомневался, что их выбором руководил доктор Эневер.

Джерри Питерсен откашлялся и начал:

— Прежде чем передать слово Томасу, я хочу сказать, что безмерно рад открывающимся перед нами возможностям. Не сомневаюсь, что и вы, выслушав его речь, проникнетесь теми же чувствами. «Невроксил-5», над разработкой которого трудится компания, является поистине фантастическим лекарством, призванным завоевать весь мир. Однако люди часто задают мне вопрос, что еще мы храним в наших амбарах. Теперь я могу ответить. Приобретение нами «Бостонских пептидов» и их лекарства «БП-56», помогающего справиться с таким недугом, как болезнь Паркинсона, открывает перед нашей фирмой новые блестящие перспективы. Твоя очередь, Томас.

Эневер, сидящий в кресле, скривил тонкие губы в едва заметной усмешке.

— Минуточку, Томас, — произнес Арт, привлекая внимание ученого взмахом руки, — не мог бы ты, прежде чем начать, популярно объяснить Линетт, что такое «Невроксил-5» и как продвигается ваша работа?

— С удовольствием, — ответил доктор, адресуя улыбку Джилу и Мауэр. — Так называемая болезнь Альцгеймера — весьма сложное заболевание, характер которого до сих пор никто до конца понять не может. — Доктор говорил на каком-то гибриде из американского английского и своего родного австралийского диалекта. — С возрастом болезнь проявляется все чаще и чаще. По мере развития — а это может продолжаться многие годы — болезнь убивает миллионы клеток мозга. Вначале действие болезни почти незаметно, но со временем пациент начинает забывать какие-нибудь незначительные предметы и события. Затем эта забывчивость усиливается, и из памяти выпадают более крупные явления. После этого процесс разложения личности достигает таких масштабов, что пациент начинает забывать свое имя и не узнает самых близких членов семьи. В итоге организм «забывает», как ему следует функционировать, и больной гибнет. Это ужасная болезнь. Она ужасна как для того, кто ею страдает (несчастный понимает, что начинает утрачивать связь с окружающим его миром), так и для близких больного, которые видят, как постепенно вместе с памятью исчезает личность любимого ими человека.

Я вспомнил рассказ Карла о женщине, случайно встреченной им в клинике. Ее страдающий болезнью Альцгеймера муж совсем разучился улыбаться, и Карл страшно боялся, что подобное может случиться с тетей Зоей.

— В мозгу больного происходит одновременно несколько процессов, — продолжал доктор Эневер. — Блокируется передача сигналов. В некоторых участках мозга появляются изменения, стимулирующие возникновение молекул, получивших название свободных радикалов. Эти свободные радикалы, в свою очередь, атакуют здоровые клетки мозга. Кроме того, сами клетки заполняются кальцием. В результате всех этих сложных процессов клетки погибают, и нам очень сложно определить, где здесь причина и где следствие. Большинство методов лечения ограничивается воздействием на один из этих процессов.