— Сашуль, ты свои лекарства не забыл взять? — перед самым выходом уточнила жена.
— Нет, не забыл. Но спасибо, что напомнила, — я чмокнул её в губы и ещё раз, на всякий случай, проверил сумку. Таблетки были на месте. Когда меня выписали из ЦИТО имени Приорова, то рекомендовали ежедневно принимать по одной таблетке трамадола и по две парацетамола, по два раза в день, как обезболивающее. Плюс, ибупрофен два раза в день, как противовоспалительное.
В скором времени мы уже неслись на машине в сторону ближайшей вертолётной площадки. За рулём сидел десантник, а я плюхнулся на переднее сиденье. Думая о своём, смотрел по сторонам и тут мой взгляд зацепил впереди по ходу движения до боли знакомую фотографию на билборде. Твою мать! Так это же совместная фотка сборной перед финальной игрой!
— Посмотрите направо. Вы ничего знакомого там не находите?
Владимир Геннадьевич сбавил скорость и, вглядевшись, радостно выдал:
— Ух ты! Да это же фотка сборной. Ты по центру, в нижнем ряду!
— Ну, да! И там ещё что-то написано, — добавила жена.
— Я и сам вижу, что там написано: «Мы выиграли Чемпионат Мира! А что сделали для России вы?»
Александров искренне радовался и поздравлял меня. А что, вполне очень даже неплохое фото. Вот только слоган чересчур амбициозный. Хотя, после моего «интервью», насыщенного под завязку патриотическим смыслом, эта рекламная картинка с лозунгом, уже нормально воспримется народом. Да и контракт я не нарушил, засветив свою физиономию в составе команды. За такие вещи отвечает РФС, все вопросы к ним. Вот, если бы они только мою фотографию вывесили, да ещё со Звездой Героя России, да ещё с каким-нибудь дурацким лозунгом, вот тогда мой агент такой бы иск вчинил, тем кто это сделал, что по миру без штанов бы их пустил.
Лена же, молча, погладила меня по плечу и передала бутылку с водой. Она прекрасно понимала, что я сейчас чувствую. Они что там, вообще, оху…ли! Вчера интервью без моего ведома разместили, а сегодня вдоль дороги обнаруживаю фотографию сборной и эту дурацкую надпись на нём.
До того момента, как мы доехали до вертолётной площадки, я увидел ещё четыре таких же билборда. По всей видимости, когда я вернусь из Рязани, уже вся Москва будет пестрить этой фотографией.
Двадцать минут сумасшедшего полёта и вот мы уже на территории воинской части десантников, где нас уже встречала машина. Торжественная часть празднования была назначена на час дня, поэтому мы прямиком отправились в дом Владимира Геннадьевича, который я ему подарил перед Мундиалем. Пока добирались до Солотчи, обратил внимание, что в городе идеально чисто, а улицы украшены флагами России и ВДВ, баннерами с футбольной тематикой и различными праздничными стендами и плакатами. Повсюду стояли сотрудники милиции. Это и не удивительно, так как ожидался приезд первых лиц Правительства и разных влиятельных товарищей. Вот ради них «отмыли» и принарядили город.
Подъехав к дому, увидел, что семья десантника встречает нас в полном составе. Возле калитки в инвалидной коляске сидел Василий, рядом с ним стояла Зоя Николаевна и чуть в сторонке родители Александрова и его друг Михаил Константинович. За то время, что мы здесь отсутствовали, кардинально ничего не поменялось. Да и как могло что-то измениться, если глава семьи всё время был в отъезде. Сначала он сопровождал сборную на Мундиале, а потом находился в столице, где решал свои служебные и личные дела. После обнимашек и приветствий, нам с Леной выделили одну из комнат в доме, сообщив, что за праздничный стол сядем после приезда остальных гостей.
Семейство Ещенко вместе с моей тёщей прибыло в начале двенадцатого. Хоть до Рязани и было всего около двухсот километров, но учитывая московские пробки, неизвестную трассу и окрестности Рязани, Дюша с непривычки малость устал. Да ещё Амадик в пути раскапризничался.
— Да, Дюха, выглядишь ты неважно. Такое ощущение, что ты не ехал, а впереди своего внедорожника бежал, — смеясь, прикалывался я над родственничком.
— Чего ржёшь? — прислонившись спиной к дому, Дюша сидел на скамейке и держал большую кружку холодного домашнего кваса. — Я тоже с удовольствием на вертушке полетал бы. Пятнадцать минут, и я уже в Рязани. Но Оля, блин, упёрлась, что рисковать не будет и всё, как будто на шоссе опасностей меньше, чем в небе. Я ей тысячу раз объяснял, что вертолёт — это такой же самолёт, только меньше размерами, а ей всё равно. Не полечу на вертолёте и точка. Страшно ей на такой машине летать. Не понимаю я её. Ведь на самолёте же летает, а вертушку почему-то боится. Где логика?
— Андрей, да не бери ты эти женские причуды в голову. Ну, боится она летать на вертушках, с этим уже ничего не поделаешь, — смеясь, успокаивал моего друга Владимир Геннадьевич. — Поживёшь с моё и привыкнешь ко всем женским странностям и закидонам. Потом на них уже и внимание обращать не будешь.
Из дома вышла Ольга Николаевна.
— Мужики, — обратилась она ко всем присутствующим. — Прошу всех к столу, а то вам скоро уже выезжать, — и подойдя к мужу, при всех спросила. — Володь, я, наверное, в доме с Васей останусь, а ты с родителями сегодня ночевать поезжай в нашу новую квартиру.
— Как скажешь. Мне всё равно где спать. Заодно и квартирку нормально посмотрю. А то видел её только по фотографиям.
— Владимир Геннадьевич, вам квартиру выделили? — услышав разговор супругов, спросил я.
— Что ты, Сашенька. Мы наши квартиры разменяли на четырехкомнатную с доплатой. Там, возле Миши, на Чкалова два брата жили, жён в дом привели, да по ребёнку родили. А две бабы на кухне, сам понимаешь, как две медведицы в одной берлоге… Нам Миша солдат организовал и машину большую, так мы уже и переехали. Квартира на первом этаже, ремонт хороший, кухня, лоджии. Мы уже и пионы наши под окна пересадили и сирень, правда, не знаю, как примется. А сегодня, с утра, уже успели разрешение получить на пандусы. Мы прикинули, что Васе всего пятнадцать минут своим ходом до учёбы добираться. Дорогу переезжать не надо, там возле детского сада немного, да через парк проехать, и ты уже в универе. У них все эти четыре года и лекции, и практические занятия будут только в одном корпусе проходить. В главное здание один раз в первый день нужно будет съездить. Ой! Ты же не в курсе, что Вася в наш университет имени Есенина поступил на экономический факультет. На бухгалтера-экономиста будет учиться. Вот мы и подсуетились насчёт жилья поближе к его учёбе.
— Поздравляю вас с новым жильём!
— Спасибо, Сашенька. Ладно, мужики, пойдёмте к столу, пока всё горячее. А то вам уже через час на мероприятия нужно выезжать.
Не успели мы рассесться за стол, как отец Александрова продолжил рассказ о внуке, которого по каким-то причинам пока не было за столом:
— Вася отстрелялся ещё в июне. У нас же тут ЕГЭ ввели пару лет назад, экзамены после школы уже не сдают. Я внука спросил, а он только рукой махнул. Угадайка, какая-то. Ай, намутили с этими экзаменами. Нет, чтобы как было оставить, — помотал он головой.
— А что он сдавал? — поинтересовалась Лена.
— Первым английский был, потом обществоведение. Мать? Что он ещё там сдавал? — мужчина поставил на стол миску с дымящейся картошкой и повернулся к жене.
— Вот старый пень! Сам же его на экзамены возил. Тридцатого мая — русский был, пятого июня — математика, а последним экзаменом была история. Сдал очень хорошо. За математику аж девяносто восемь баллов дали, английский сдал на девяносто пять, а все остальные на девяносто один. Вот теперь зачисления ждём. Подали в наш университет на бухгалтера. На первой неделе августа должны уже точно сказать, прошёл он или нет. По баллам то он первым идёт, но всякое может случится.
После застолья мы загрузились в две машины и поехали на стадион, где будет проходить концерт и торжественная часть праздника в честь нашей победы на Мундиале. Всё было красиво. Стадион был заполнен до отказа. В VIP-ложе присутствовали президент, Иванов, Болдырев, Фетисов и другие чиновники, которых я лично не знал. Губернатор области Шпак поздравил меня и Дюху с завоеванием Кубка Мира ФИФА и подарил нам наборы светомузыкальных бокалов, изготовленных из хрусталя и выполненных в форме чаш. Стоит «чокнуться», как заиграет музыка и каждый из бокалов начнёт переливаться разными цветами.
