Кирилл вздыхает во сне... Переворачивается на спину. И просыпается.
Я поворачиваюсь в его сторону. Он - всего лишь голову, чтобы меня видеть.
- Ничего не было...
- Откуда ты знаешь, о чем я думаю? - слетает с моих губ.
- Ты бы своё лицо сейчас видела... - с этими словами резко срывается с кровати.
И... У меня ощущение, что он собирался пойти в другое место. Но по какой-то непонятной причине меняет свои намерения и движется к окну. За окнами - светло. Уже другой день.
- Ух, ты! Папкины псы пожаловали...
Следом раздаётся звон разбитого стекла.
- Чёт они резко-то так... - поворачивается в мою сторону.
И дёргается в сторону двери в комнату. Поворачивает рукоятку, запирая её. Я напрягаюсь.
- Не ссы... Не хочу, чтобы голую тебя видели...
У меня рот приоткрывается от такого его заявления. И весь ужас вчерашнего дня испаряется. Как будто ничего страшного случиться со мной не могло. Логика, конечно, весьма странная, но последние часы моей жизни явно не о ней.
- Одевайся, Маюш... Если не хочешь сисюньками перед толпой дядек трясти...
Мне вдруг дико хочется с ним поругаться. До хлопания дверями, швыряния в него всего, что попадает под руку, и крика, чтобы стекла в окнах звенели.
Но... Сначала кто-то мягко давит на ручку двери, а когда открыть дверь не получается, чей-то увесистый кулак обрушивается на ни в чём не повинное дверное полотно, которое сотрясается от этого. Не слабо так.
- Кирилл Захарович... Не дурите... Откройте дверку... Девушка жива?
- Сейчас открою... - нахально отзывается Кирилл Захарович, - Что вы как нелюди... Поспать не даёте... Ломитесь...
Вместе с этими словами Кирилл мечет на меня красноречивый взгляд. Как будто вслух спрашивает, долго ли я еще собираюсь так сидеть.
- Кирилл Захарович... Мы дверь сейчас вынесем... Откройте по-хорошему, - по ту сторону кто-то не в восторге от происходящего. И эти кто-то настроены весьма серьёзно.
Поэтому я шустро вскакиваю и натягиваю свою одежду. Хорошо, что она тут. Лифчика не нахожу. Но хоть так...
Когда я одергиваю водолазку, дверь всё-таки вышибают - с одного удара в район замка.
И Кирилл прав - за дверью полно дядек. Взрослых мужчин, от присутствия которых мне становится ужасно неуютно и хочется уткнуться в Кирилла. Чтобы он меня спрятал.
- Вы в порядке? - вопрос адресуют мне, а на Кирилла так смотрят, что можно не сомневаться - если бы он не был сыном их начальника, ему бы вломили.
А дальше холод начинает ползти по моей спине. Прошло много времени с того момента, как Кирилл увёз меня. Дома, наверняка, хватились, что я пропала. И... Что теперь будет с этим придурком? Это ведь статья... А мама, папа, Степан...
Не понимая до конца, что делаю, шагаю к Кириллу и беру его за руку.
Ловлю его потрясённый взгляд.
- Да... Со мной всё хорошо, - лгу.
И буду лгать дальше. Чтобы защитить его. Сама не веря, что так делаю.
Кирилл хочет мне что-то сказать. Наверное, как всегда - правду. Он любитель её вываливать, когда не надо.
Пихаю его локтем. Поднимаюсь на носочки и шиплю в ухо:
- Молчи, идиот... Не смей ничего рассказывать...
В этом своем поведении я укрепляюсь, когда в дом практически одновременно врываются отец Кирилла и мой отчим.
Причем, появление последнего явно сюрприз для Кабирина-старшего.
- Май... Он что-то тебе сделал? Ты цела? - Степан спрашивает у меня.
Я смотрю ему прямо в глаза. Мне нельзя дрогнуть.
- Нет. Со мной всё в порядке. Я с Кириллом сама уехала. А вам не сказала, потому что мама бы не разрешила.
Глава 25
Глава 25
Майя
Сейчас в комнате я, Кирилл, Захар Матвеевич и Степан. Всех посторонних отец Кирилла выпроводил. Явно собирался с нами сам разговаривать. Потом ему доложили о приезде моего отчима - и он не рискнул не пустить. Собственно, и правильно, что не стал еще так драконить Степана Егоровича. Тот вроде цивилизованный, но до поры, до времени, которое, по-моему, наступило.
Захар Матвеевич толком не успел начать разбор полетов. Лишь собирался Кириллу леща отвесить. Однако не отвесил.
Отчим помешал.
Который после моего ответа смотрит на меня так... Не верит мне, что бы я там не пыталась изобразить. Похоже, я для него - как открытая книга.
Но и иначе мне нельзя. Правду, кроме меня, не знает никто. А если я её расскажу, то Кириллу явно не поздоровится. Да что там! Его мои родственники в асфальт закатают. И не факт, что в фигуральном смысле.
- Майя.. Ты мне врёшь... - спокойно, не повышая голоса, выговаривает Степан, - Ты его боишься? Давай я заберу тебя, и ты мне расскажешь правду. Нам всё равно здесь делать больше нечего.
Вот он - момент, который пережить тяжелее всего. Степан - хороший человек, мама с ним счастлива. Но... Мне очень хочется посмотреть украдкой на Кирилла, только я не позволяю себе этого - знаю, это будет фактически признание вины. Ошибка, которую не исправить.
- Я не лгу... Я уже выросла... А вы все никак этого не поймёте! - приходится добавить в голос истеричности и стервозности.
Степан оторопело меня разглядывает.
- Май... Мы вообще-то все чуть с ума не сошли, пока тебя искали. Отец твой все дела бросил и сюда летит. А тебе... - он слегка ведёт плечом, - просто с мальчиком за город смотаться захотелось?!
Повисает тишина. Вижу, что Кирилл делает шаг в нашу сторону. Смотрю на него умоляюще. Пусть только не вмешивается. Он и так перетряхнул нашу привычную жизнь. Не хватало только, чтобы это имело последствия, которые потом не поправить. А если отец приезжает, так вполне может случиться. Я не могу этого допустить. Пусть лучше я буду плохой, а Кирилл, да и все остальные, останутся целыми. Мне не привыкать.
- Да так смотаться странно... Собиралась с одним, поехала с другим... И ты хочешь, чтобы я в это поверил? - Степан методично прижимает меня к стенке словами.
В ответ пожимаю плечом сама.
- Я думала, что мой друг согласится мне подыграть. Вместо этого они... Кирилл его ударил. А так бы вы и не узнали ничего... - взгляд свой не отвожу.
Степан смотрит и смотрит мне прямо в глаза. И знаю его я уже довольно хорошо, и ладим мы с ним, но сейчас кто бы только знал, как мне хочется отвернуться, спрятаться от его внимательного взгляда.
- Я так понимаю, что претензий у барышни к моему оболтусу нет? - встревает Захар Матвеевич.
Вовремя встревает, а то неизвестно, сколько бы я могла еще выдержать молчаливый прессинг мужа матери.
- Майя? - произносит Степан моё имя с вопросительными интонациями.
Я перевожу взгляд на отца Кирилла. Он тоже хмурится, недоволен.
- Нет, у меня к Кириллу нет никаких претензий, - когда говорю это, позволяю скользнуть взглядом по Кириллу.
Ненадолго. Он напряжен, пожалуй, больше всех. И стоять молча, пока события развиваются, для него практически невыносимо.
Не знаю, из-за чего молчит. В то, что струсил, не верю.
- Ладно... - тянет Степан Егорович Арефьев, мой отчим, - Будь ты моей дочерью, Май, разговор бы пошёл иначе. Но отношения с твоей матерью я портить не хочу, поэтому, думаю, решение всех вопросов, отложим до того момента, как вы с ней поговорите.
- Замечательно! - вздёргиваю подбородок.
Пусть не старается загнать меня в ловушку. У него не выйдет... Я уже в ней. И как выбираться - без малейшего понятия.
Ложь словно болото. С каждым словом засасывает всё глубже. И глубже... И глубже...
Степан кивает Захару Матвеевичу. Тот отвечает таким же кивком.
- Идём, Майя. Пора ехать домой, - обращается ко мне Степан.
- Погоди... Носки принесу... - это берёт слово Кирилл, останавливая нас.
Смотрю на свои ноги - я действительно до сих пор босиком. Не до этого было.
- Подождите... - это он уже Степану.
Степан и Кирилл схлёстываются взглядами. Меня поражает то, что Кирилл не пасует, не отступает, выдерживает взгляд Арефьева. Как будто даёт тому понять, что ему не стоит к нам лезть, что мы сами разберемся.
