Читаем без скачивания Страшно Упрямый (СИ) - Виктория Падалица

Оставалось надеяться только на камеры наблюдения. Надеяться и верить, что записи с камер посмотрят завтра или в крайнем случае послезавтра, и сразу передадут их в полицию.

Я искренне надеялась, что Настя не бросит меня в беде. Она ведь моя лучшая подруга, ей не может быть на меня все равно. Она по-любому напишет мне завтра и переполошится, потому что я ей не отвечу.

Именно Настя, как самая неравнодушная, уговорит охрану пересмотреть записи с камер. Именно она спасет меня.

Если конечно, камеры рабочие…

***

В салоне Хаммера я увидела трех шкафообразных мордоворотов.

Первый, по виду хряк хряком, с короткой плешивой русой волосней на яйцеобразном черепе, в малиновом пиджачке, толстый, широкомордый, матерый и прожженный как треники моего соседа-алкаша, статно разместил свою тушу за рулем.

Этот боров в малиновом пиджаке выглядел так неприлично упитанно и холено, будто всю жизнь прожил с бабушкой, которая очень постаралась его откормить до необъятных размеров.

Второго бандюка, который сидел рядом с боровом, я не разглядела, так как из-за спинки сидения виднелись только его сильно покатые некрасивые плечи.

А третий, смуглый и монобровый, похожий на цыгана ростом под два метра, расположился на заднем сидении. Куда и мне пришлось садиться.

— Салям алейкум, брат мой. — поздоровавшись с бразильцем, цыган придвинулся к окну, освобождая для нас место.

— Салам, Махмуд. Как жизнь молодая?

— Иншаллах, Бейрут. Живем. Но бывало и лучше.

Усадив меня первой, бразилец залез следом и пожал цыгану руку. Затем и с остальными обменялся рукопожатиями.

— Здорово, Бейрут! Давненько мы не пересекались!

— Здорово, пацаны. Да, лет сто не виделись.

Бейрут?

Бразильца, что, назвали Бейрут? В честь города?

Это же в Ливане находится.

А Ливан далековато от Бразилии, и там живут ливанцы. А не бразильцы.

Так мой похититель ливанец или бразилец?

Подозреваю, у бразильца, если он действительно бразилец, есть имя, а Бейрут — прозвище. Но если так, почему бразильца называют Бейрутом, а не Рио или Сан-Паулу?

Погодите-ка… Тот, кто похож на цыгана, сказал бразильцу «Салам..?» Получается, бразилец мало того, что бандит, так еще и шахид?

Если бразилец на самом деле не бразилец, а ливанец, потому что Ливан — это мусульманский край, то он точно не христианин.

Или он бразилец мусульманской веры? В таком случае почему он Бейрут, а не Дубай или Ирак?

Или он ливанец, но похож на бразильца, или он бразилец, но похож на ливанца?

Что-то я совсем запуталась в его родословной… Лучше не пытаться угадывать, а то голову сломаешь.

В салоне Хаммера стоял стойкий фан от автомобильной пахучки «Баббл Гам». Приторный, сладкий, недавно распечатанный «освежитель воздуха», который не только не скрывал алкогольный выхлоп от мордоворотов, сидящих впереди, а только усиливал его.

Едва бразилец захлопнул дверь, как Хаммер тронулся с места и набрал скорость выше разрешенной по городу отметки.

Капец. Вот это я попала…

Меня буквально ни за что похитили и посадили в машину с пьяными бандитами. Мой похититель неведомой национальности, но мусульманских убеждений, трезв как стеклышко, как и цыган, который мог оказаться и не цыганом вовсе, но от которого страшно разило одеколоном марки Эйвон, который не спутаешь ни с каким другим из-за тошнотной сладости и пародии на «табачные нотки».

Только вот наличие двух трезвых здесь мало спасало ситуацию. Потому что ехали мы быстро. Слишком быстро для города.

В копилке моих страхов на сегодняшний день появился еще один, а точнее два — страх вылететь из лобового на скорости, ведь я сидела не пристёгнутая, посередине, между «типа цыганом» и Бейрутом, а нетрезвый приблатненный боров за рулем гнал как сумасшедший, потому что ему не писаны никакие правила.

И второй страх появился сразу же, только я поняла, что сижу близко с представителями чужой веры. Эти двое, «цыган» и Бейрут, из-за своего преступного рода деятельности, априори не могли считаться «безопасными» мусульманами. А это значило, что мне, как женщине, то есть бесправному существу в их понимании, еще опаснее и непредсказуемей находиться между двумя трезвыми мужчинами мусульманской веры, чем с пьяным в хлам бандюком с переднего пассажирского, который буянил и матерился в открытое окно, но хотя бы был русским.

Несмотря на то, что Бейрут и «цыган» вели себя достойней, чем горланистый утырок с пассажирского, мне было очень некомфортно сидеть между ними. Словно между двух огней.

Но робкое чувство девичьего стеснения ввиду гендерных и культурных различий между соседями по сидению продлилось недолго. Ровно до тех пор, пока пьяный отморозок с пассажирского не повернулся, посеяв во мне дикий страх, не сравнимый с предыдущим.

Глава 20

— Ух, какая тут у нас краля приблудилась! Как тебя зовут, милашка?

Плотоядно оскалившись, обратился ко мне лысый, покоцанный, картавый, резко отталкивающей внешности тип.

Лучше б вообще не поворачивался, чтобы я не видела тот уродливый глубокий шрам на пол-лица, по косой рассекающий его тонкие губы, длинный горбатый нос, щеку, веко, лоб и далеко заходящий за предполагаемую линию роста волос, которых у него не имелось.

Вообще. Даже бровей не было. То ли сбрил специально вместе с остальными волосами, то ли они отказывались расти на таком уродливом лице.

Кто знает, может этот шрамированный зэк с замашками садиста и крысиной внешностью плавал в химикатах или побывал в радиоактивной зоне, из-за того и волос у него нет, и кожа неестественно бледная, и взгляд дюже варварский?

Я запомнила, что мне было велено проглотить язык и не отвечать никому, даже если будут настойчиво спрашивать. Потому предпочла опустить глаза и промолчать.

— Косорот, не приставай к ней. Она МОЯ заложница. — заявил Бейрут шрамированному, выставив четкий акцент на слове «моя», и внутри у меня от радости затрепетало.

Бейрут! Какой же он молодечик!

Сразу расставил приоритеты. Моя, и не ипет, а другие пусть не зарятся.

Но он же нормальный, так ведь? По крайней мере, он производит впечатление нормального по сравнению с остальными, и парфюм у него вкусный, и выглядит прилично, и следит за собой тщательно.

И как его угораздило влиться в шайку блатных неадекватов, где один краше другого? Они же разные, как небо и земля.

— Заложница твоя? — оскалился во все зубы шрамированный с говорящим прозвищем Косорот, нагоняя на меня первобытный ужас своей садисткой улыбкой. — Где урвал?

По моей спине пробежал холодок, стоило увидеть, как тот улыбается.

Его рот из-за шрама был перекошен и обвисал на одну сторону, зубы с той же стороны были сточены.

Страшно представить, где побывал шрамированный, в какой мясорубке. Но очевидно,