«Кирилл
Интересную игру ты ведешь Пусть будет так
Вчера я пыталась войти с НЕЙ в контакт, а ночью была атакована
(Ты даже не представляешь, с кем связался)
Но это была ЕЕ ошибка
Такие атаки чреваты
Теперь включится обратный механизм, ну, что-то типа вселенской совести…
Трудно объяснить, да и незачем
И в эту дыру войду я
И ОНА примет меня, потому что знает, что сама нарушила закон
Ради себя ОНА не стала бы
ОНА, судя по всему, делает это ради тебя, что усиливает мое влечение к тебе.
Так что ты действительно роковой для НЕЕ
Как странно и нелепо все в этом чудном мире
Театр абсурда
Больше о НЕЙ говорить не будем
Давай поговорим о нас
Чем дальше, тем больше я хочу тебя
Я безумно хочу тебя
Ты интересен мне
Ты непонятен
Ты абсурден
И ты силен
P.S. Можно было бы заняться с НЕЙ любовью
Втроем – я, ты, ОНА
Долго, очень долго Пока ОНА не умрет».
Я знал, что Кира нанесла удар по Давиду. И он был прав, она сделала это после того, как осознала, что мне угрожает опасность, и опасность эта идет от Давида. После нападения несколько дней не было писем, и звонки стали очень редкими. Кира тоже расклеилась.
– Я не смогла больше терпеть, он говорил, что убьет меня и тебя.
– Да, он пишет, что плохо себя чувствует, но духом не сломлен.
– Я нарушила закон. Теперь закон будет пытаться восстановить равновесие, и это нарушит равновесие во мне, – она засмеялась.
– Как это?
– Все в мире происходит в результате действия трех сил: положительной, отрицательной и силы нейтральности. Я действовала искусственно, все происходило без участия силы нейтральности. Сила эта в любом случае проявится, но позже. Каким будет ее проявление, лучше не знать. Как бы то ни было, она восстановит равновесие…
– Интересно, Кирочка, что вы с Давидом часто говорите мне почти одно и тоже. Вы одинаково мыслите, а может, есть еще какие-то связи, которых я не осознаю? Наверное, перед тем, как вы общаетесь со мной, вы болтаете между собой…
Кира стрельнула глазами:
– Мир – это математика. А Давид во многом мой ученик.
– Ученик он хороший. Но вот философия у него детская.
– А какая не детская?
– Никто не может воспринять и соответственно понять большую часть, намного-намного большую часть того, что происходит в мире. Мы видим и воспринимаем ничтожную часть того, что есть, даже если неимоверно разовьем свою чувствительность. Мы никогда не будем в состоянии понять законы мира. Тем более описать. И твою силу нейтральности в том числе. Плохо обманывать себя и говорить: я знаю. Все законы существуют у нас в голове, так что забудь про описание и радуйся жизни.
– Ты прав, но это ничего не меняет. В той части мира, которою мы так или иначе воспринимаем, законы работают. Они не существуют вне нашего понятия о мире. Но нам-то до этого сейчас какое дело. Мы ощущаем себя здесь, и этим своим ощущением и создаем законы.
«Доброго дня, Тень.
Вы с ней очень похожи.
Вы мыслите одинаково.
Увы, я не такой как вы.
По крайней мере, пока.
Убить ее можно.
Она не будет сопротивляться.
Если не будет больно.
Кирилл».
«У меня сейчас не лучшее время
Я недооценила ЕЕ
И ОНА тихонько добивает меня
Успеет ли?
Вопрос
В общем, уже не важно
Вместе нам не быть
Или ОНА, или я
В конечном счете, не имеет значения
Ничто не имеет значения Все игра
Только имей в виду, если
ОНА убьет меня, ты следующий
ОНА никогда не смирится с твоим к себе отношением
И если увидит, что проиграла,
ОНА убьет тебя
Как и я хочу убить ЕЕ
Все сейчас в твоих руках
Ты та сила, которая решит исход игры
Если ты играешь со мной, умрет ОНА
И это будет красивая и сладостная смерть,
которая принесет удовольствие и спокойствие всем нам
Если ты будешь с НЕЙ, я умру болезненно и тяжко
Конечно, мы похожи
Я ЕЕ порождение
А какой ты?
Тень».
Тень – Давид упорно гнул свое. С вариациями, но, если смотреть по сути, с самого начала и до этого времени было одно и то же. Планета «Солярис – Кира» и мы, спутники-захватчики. Она наш Грааль, а мы крестоносцы. Только у меня пока не появилось желание вступать в ряды завоевателей. Я не хотел этой войны. Я не понимал ее смысла и не знал, как ее предотвратить. Вполне определенно теперь был мой ход в этой, далеко не шахматной партии. Я выжидал и думал. Мне не хотелось делать плохой ход или ход – просто чтобы выиграть время.
Вечер. Прохладно, но ясно. Мы с Алексеем заканчивали устанавливать кинотеатр в районе Октябрьского поля на последнем этаже одного из самых высоких домов в Москве. Алексей паял разъемы, сидя на корточках перед висящей на стене плазмой. Я лежал на полу, нога на ногу и увлеченно читал инструкцию к плазме LG. Инструкцию перевели с корейского с помощью электронного переводчика, притом, похоже, использовался промежуточный язык, скорее всего белорусский, поэтому книжица представляла собой сборник загадочных криптограмм и анекдотов. Я читал вслух, пытаясь имитировать белорусско-корейский акцент: «Прынимауя душ ба-удьть внимаутелен, жидкость моужет повредить в унутренности вашей LG PGllpx и нанести окончательный вред вашему здоровью». Зазвонил мой мобильный.
– Алло. Я вас слушаю.
– Меня зовут Адам, я разговариваю с Кириллом?
– Да, это Кирилл. Чем могу быть вам полезен? – я уже понял, что звонит новый клиент, собственно, в этом не было ничего необычного.
– Здравствуйте, Кирилл. Я представитель клиента, который выразил свое желание воспользоваться вашими услугами и хочет заказать у вас аппаратуру. Он совершенно не разбирается в предмете и весьма далек от музыки, но многое о вас слышал и полностью доверяет вам. Он хорошо разбирается только в черном. И хотел бы, чтобы все было в черном цвете… Вы меня слышите, Кирилл… Алло…
– Да… Мне тоже очень нравится черный цвет. Я готов выполнить все необходимые работы на самом высоком уровне.
– Вот и договорились. Я перезвоню, после того, как переговорю с ним. И мы согласуем заказ.
Алексей спросил, не поднимая головы из-за дыма припоя:
– Новый клиент звонил?
– Да, – я помолчал, – будем делать черный кинотеатр.
Вот так. Новый клиент, хорошо разбирающийся в черном. Звучало, как пароль. Пароль и был. Давид решил заказать у меня аппаратуру. В том, что мне только что позвонил его человек, я не сомневался. Интересный ход. Правда меня уже давно не покидало ощущение, что произойдет что-то подобное.
Несколько следующих дней я ожидал звонка от помощника Давида, но никто не позвонил. Когда Кира прогуливалась с Давидом, за ними неустанно следовала черная «Audi A8». Похоже, это или охрана, или люди, выполняющие особые поручения, а начальником этой «службы безопасности» был крупный лысый мужчина по имени Адам. Кира не раз наблюдала, как он отчитывался перед Давидом – тихо и спокойно, – не позволяя ни одному слову долететь до Кириных ушей. Встречая Киру у спортклуба или подкарауливая у выхода из магазина, Давид галантно предлагал донести сумки, и они с Кирой шли к дому, разговаривая, а машина медленно ехала за ними по пятам. Но обычно она стояла около подъезда Киры.
Давление на Киру стало, пожалуй, намного большим, чем на меня. Хотя у нее ведомственный дом, внизу сидит консьержка, а на этаже металлические двери, ей часто среди ночи кто-то звонил в дверь квартиры. Она не решалась открывать, так как этим звонкам не предшествовали ни вызовы по домофону, ни запросы консьержки. Кира пребывала в некоторой растерянности – это если говорить мягко, а если прямо – она была по-настоящему испугана.
Я успокаивал ее и давал умные советы. Ну, возможно, не столько умные, сколько четкие и категоричные. По моему мнению, главное – не допустить разброда и шатания. Просил докладывать мне о всех ее передвижениях – в зал, в магазин, к друзьям и обратно…
Кира позвонила мне, чтобы сообщить, что выходит из зала. Мы обменялись несколькими фразами, и тут у меня зазвонил телефон. Попросив Киру не отключаться, я переключился на вторую линию. Это был Адам.
Он начал не очень уверенно объяснять, как он видит то, что хотел бы получить в результате моей работы над их проектом. Было очевидно, что он, как и его шеф, слабо разбирается в предмете. Впрочем, это нормально. Нужно делать свою работу хорошо, и тогда ты сможешь всегда нанять человека, который хорошо сделает для тебя уже свою работу… Он, судя по всему, делал свою очень неплохо. Разговаривая со мной, он время от времени прикрывал рукой телефон и с кем-то переговаривался, ну, в общем, понятно с кем… Но вот он повысил голос, и я услышал:
