Читаем без скачивания Грех на душу - Светлана Алешина

Произошли еще кое-какие события. В магазин Блоха снова ломились — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Я узнала об этом окольными путями, но получить комментарии от самого Адама Станиславовича не удалось — кажется, он отключил телефоны, а магазин теперь был постоянно закрыт.

Я уже начала подумывать, не напомнить ли мне о себе своей новой подруге, как вдруг она позвонила сама и попросила о встрече. Голос ее звучал растерянно и умоляюще.

Мы договорились встретиться на набережной — стояли на редкость теплые, солнечные деньки, снег на улицах исчез без следа, и тротуары высохли. На Волге начинал ломаться лед, а в высоченных кронах деревьев, росших вдоль набережной, кричали грачи.

Эдиту Станиславовну я сначала даже не узнала — простоволосая, с ненакрашенным лицом, в каком-то затрапезном пальтишке, она выглядела постаревшей и какой-то потухшей. Но мне она от души обрадовалась и едва удержалась от искушения броситься мне на грудь. Понимая, что с Каваловой что-то неладно, я решила быть с ней повнимательнее.

Мы поздоровались, и Эдита Станиславовна тут же стиснула мою руку.

— Милочка, я погибаю! — трагическим голосом поведала она. — И никто, ни одна душа не может мне помочь. Последняя надежда на вас!

— А что с вами стряслось? — осторожно спросила я. — Надеюсь, со здоровьем все в порядке?

— Вы ничего не знаете! — печально воскликнула Кавалова. — Здоровье? Здоровьем я не могу похвастаться, но сейчас не до этого. Кто-то хочет извести Адама, поверьте мне! Это — заговор! В милиции все валят на хулиганов, но, сами посудите, это же целенаправленная травля! Кто-то травит Адама. Теперь ни одна ночь не проходит без того, чтобы не сработала сигнализация. Кто-то пытается проникнуть в магазин или в квартиру. Или делает вид, что пытается… Ведь никого так и не поймали! А мой брат уже на пределе. Он ведь не мальчик. У него — сердце, давление… Он переругался с вневедомственной охраной — им надоело ездить к Адаму. Представляете, они называют эти вызовы ложными!

Теперь они даже сразу не выезжают — отделываются разговорами по телефону…

— Вообще не выезжают? — насторожилась я.

— Нет, в конце концов они выезжают, — поправилась Эдита Станиславовна. — Но представляете, с какой задержкой? К этому времени злоумышленников и след простыл! Адам похудел на десять кило, на него страшно смотреть! Надо что-то делать, милочка!

— Но я-то что могу сделать? На это есть милиция. Наконец, вы говорили, у вашего брата имеются влиятельные друзья…

— Ах, дорогая! — безнадежно вздохнула Кавалова. — Все друзья, когда им чего-то нужно. А когда обращаешься к ним за помощью, у всех находится тысяча причин, чтобы тебе отказать. В лучшем случае что-то пообещают, а потом постараются сделать так, чтобы тебя подольше не видеть. Вот такие дела.

— Мне, конечно, хотелось бы помочь, — заметила я. — Но, боюсь, возможности мои ограниченны. Ну что я могу сделать — поговорить со следователем?

— Ах, не знаю! — сказала Эдита Станиславовна. — Но вы — женщина умная. У вас огромный опыт. Вы наверняка что-то придумаете.

— Не уверена в этом, — сказала я. — История, конечно, странная. Мне самой любопытно в ней разобраться. Но для этого мне нужно хотя бы поговорить с Адамом Станиславовичем, а он, по-моему, избегает сейчас любых контактов.

— Это верно, — вздохнула Кавалова. — Он не хочет никого видеть, закрыл магазин. Даже со мной разговаривает — только «да» и «нет»… Но я попробую его убедить, чтобы он пошел вам навстречу. В таком диком напряжении Адам долго не продержится. Кто-то должен протянуть ему руку помощи…

— Но, согласитесь, — заметила я, — помочь можно только тому человеку, который сам хочет этой помощи. Но мне кажется, что ваш брат слишком скрытный человек. Сдается мне, он даже от вас что-то скрывает.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась Эдита Станиславовна. — Со мной он абсолютно откровенен, потому что знает — я совершенно бескорыстный человек. Не забывайте — ведь мы брат и сестра. И практически всегда были вместе. Почему вы решили, что Адам от меня что-то скрывает?

— Мне кажется, он должен знать причину того, что происходит, — заявила я. — Следователь уверен, что это обыкновенное хулиганство. Но я не могу с ним согласиться. Если это и хулиганство, то далеко не обыкновенное. За всем этим что-то наверняка кроется.

— Вот это и есть самое ужасное! — с надрывом произнесла Кавалова. — Но поверьте, Адаму не известна причина. Он не знает, кого подозревать. Он в полной растерянности!

— Понимаю его, — сказала я. — И все-таки, если речь о нашем участии ведется серьезно, нам хотелось бы рассчитывать на полную откровенность. Бывают такие вещи, о которых никогда не расскажешь следователю, но нам придется рассказать и о них. Иначе я просто сразу отказываюсь, говорю об этом прямо!

Эдита Станиславовна слабо улыбнулась и прошептала:

— Да, я понимаю. Но Адаму нечего скрывать. Совесть его чиста.

— Он даже не уклоняется от уплаты налогов? — поинтересовалась я.

На лице Эдиты Станиславовны отразилась неуверенность. Она жалобно посмотрела на меня, оглянулась, точно ожидая увидеть кого-то за спиной, и наконец нерешительно сказала:

— Я не могу поклясться… Всю бухгалтерию ведет Адам. Он никому не доверяет это. Но… я думаю, что некоторую часть доходов Адам все-таки скрывает. Это очень плохо, да?

— Если бы служила в налоговой полиции, — заметила я, — то дала бы вам на это однозначный ответ. Но, поскольку я там не служу, то позиция моя будет нейтральной. Есть мнение, что, если в нашей стране исправно платить все налоги, то проще сразу поставить крест на любом бизнесе. Мне это положение кажется достаточно правдоподобным, поэтому не стану торопиться обличать вашего брата. Однако здесь есть много нюансов… например, величина утаенной суммы… Вам знакома формула «в особо крупных размерах»?

Эдита Станиславовна заметно побледнела, голос ее задрожал.

— Вы думаете… Вы хотите сказать… — пролепетала она. — Вы полагаете, что Адам прячет от государства очень серьезные суммы?

— Да ничего я не полагаю! — ответила я. — Просто хочу понять, возможна ли между нами полная откровенность?

— Ах, я готова быть предельно откровенной! — сообщила Эдита Станиславовна. — Я готова вам доверить любую тайну! Вы же не скажете никому ни одного слова? — с надеждой выдохнула она.

Весьма странная оговорка для человека, который готов на все, но я не стала придираться к мелочам. К странностям Эдиты Станиславовны я уже привыкла. Конечно, с моей стороны тоже было опрометчиво давать такие клятвы, но я почему-то была уверена, что ничего сногсшибательного Эдита Станиславовна не сообщит.

— Да, Адам, наверное, не самый образцовый предприниматель! — печально сказала она. — Наверное, он заслуживает осуждения. Но это мой брат! И знаете, ему нелегко пришлось в жизни. Теперь, когда он уже в возрасте, потерял здоровье — он мог бы рассчитывать на снисхождение, как вы думаете?

— Но мы как раз и думаем, чем помочь вашему брату, — напомнила я.

— Да, верно! — благодарно произнесла Эдита Станиславовна и продолжила: — У брата есть один секрет. Вы видели, чем мы торгуем. Адам — творческий человек. Но он должен заботиться и о материальной базе. Поэтому он занимается не только пластмассовыми украшениями. Он работает с золотом и бриллиантами! По частным заказам. Изготавливает буквально коллекционные вещи. За очень большую плату, — тут она жалобно покосилась на меня и добавила: — Но такие заказы поступают не слишком часто! Как говорится, то густо, то пусто. Вы не думайте!

— Да я и не думаю. Повторяю, я не из налоговой службы, — сказала я. — Однако, если я правильно поняла, в сейфе Адама Станиславовича можно найти много интересного?

— Да, много… — не очень уверенно согласилась Эдита Станиславовна. — Золото, камни… Готовые вещи…

У меня создалось впечатление, что она уже пожалела о своей откровенности. Я начинала понимать ее брата, который с особым раздражением говорил о словоохотливости Эдиты Станиславовны. С точки зрения здравого смысла рассказывать мне о секрете Адама было действительно не слишком-то осторожно. Наверняка он берег его особенно тщательно. Но какая-то утечка информации наверняка происходила и раньше — вряд ли Эдита Станиславовна могла утерпеть и не рассказать что-то мужу. А тот еще кому-то.

— А скажите, — попросила я. — Вот тот случай — в прошлый Новый год… Вы говорили о конфликте, который возник между вашим братом и Пашковым. Он случайно возник не на почве этого самого золота? Может, Пашков сунул нос куда не следует?

Эдита Станиславовна смущенно потупилась.

— Вы догадались! — краснея, сказала она. — Верно, так оно и было. Я тогда попала между двух огней, поэтому стараюсь не вспоминать про тот случай… дело в том, что Адам всегда убеждал меня — никто не должен знать про его работы по золоту. Но согласитесь, нельзя же жить с мужем и считать его сторонним человеком! Разумеется, я что-то ему говорила — вскользь, без каких-либо подробностей… Я не думаю, что он как-то сосредоточил на этом внимание. Он все воспринимал так индифферентно…