Гвион пристально посмотрел на Кадфаэля, приподняв густые темные брови.
- Ну что же, если бы не рожок, то человек, изрядно выпивший, мог и не проснуться. Правда, я в этом сомневаюсь, но если хочешь сам убедиться... Мне не по пути, но идемте. - И не произнеся больше ни слова, он направился в проход между задней стеной дома и длинными деревянными зданиями кладовых и оружейной мастерской. Монахи последовали за молодым человеком, который шагал к длинному ряду домов, тянувшихся вдоль ограды манора.
- Третья дверь его. - Дверь была приоткрыта, света внутри не было. Входите, братья, и посмотрите сами. Но, судя по всему, он исчез, прихватив вещи.
Вдоль внешней стены прямо под караульной площадкой был выстроен ряд маленьких домиков, сейчас они были в густой тени. Кадфаэль увидел, что на площадку ведет всего один лестничный марш, который хорошо обозрим от главных ворот. К тому же с внешней стороны стены было бы нелегко спуститься без длинной веревки, так как мешала галерея, а внизу был ров. Кадфаэль распахнул дверь, и глаза его, уже привыкшие к полумраку безлунной ночи, сначала ничего не различали в темной комнате. Не было слышно ни звука. Он сделал пару шагов.
- Нам бы надо было прихватить факел, - заметил Марк, вошедший вместе с Кадфаэлем.
Казалось, в факеле не было необходимости - и так было ясно, что комната пуста. Но Гвион, терпеливо сносивший любопытство этих назойливых посетителей, предложил с порога:
- В привратницкой горит жаровня. Я принесу факел.
Кадфаэль сделал еще шаг и чуть не упал, запутавшись в чем-то мягком, возможно, это был скомканный плед, упавший с кровати на пол. Наклонившись, Кадфаэль уловил запах шерсти. Он ощупал ткань и почувствовал под ней что-то твердое. Это была рука. Отпустив ее, он нащупал грубый шов, а под ним человеческое тело, еще не совсем остывшее. Это действительно была рука большая мускулистая рука.
- Да, факел нам понадобится, - сказал Кадфаэль через плечо. - Нам сейчас нужно много света.
- Что там такое? - насторожился Марк.
- Судя по признакам, мертвец. Человек мертв уже несколько часов. И если только это не кто-то, пожелавший помешать побегу, то это может быть только Блери ап Рис.
Гвион прибежал с факелом и вставил его в кольцо в стене, предназначенное для маленького светильника. В таких небольших комнатах обычно не позволялось держать факел, но это был крайний случай. Скудно обставленное помещение ярко осветилось, и стали видны скомканная постель у задней стены и пледы, упавшие на пол. На соломенном тюфяке отпечатался след длинного тела. На полочке у изголовья кровати, под рукой, стояла маленькая лампа. Ее не гасили, и она так и выгорела, остался лишь масляный след да обуглившийся фитиль. Под полкой лежала кожаная седельная сумка, а не нее были небрежно брошены мужской колет, штаны и рубашка, а также свернутый плащ, не потребовавшийся во время путешествия. В углу стояли сапоги, и один был отброшен, словно его пнули ногой.
А между дверью и кроватью, прямо у ног Кадфаэля, лежал распростертый на спине Блери ап Рис. Руки и ноги его были широко раскинуты, а голова прислонена к деревянной стене, словно от сильного удара его подбросило вверх и отшвырнуло назад. Крупные ровные зубы были обнажены в кривой ухмылке. Одежда в беспорядке разметалась вокруг тела, грудь была обнажена. В мерцающем свете факела трудно было определить, что за пятно у него на левой челюсти и щеке - тень или кровоподтек, но ясно видна была глубокая рана над сердцем и кровь, которая вытекла и пропитала складки рубашки слева. Кинжал, нанесший рану, сразу же вынули, а вместе с ним вышла жизнь.
Кадфаэль опустился на колени и осторожно отвернул шерстяную ткань на груди, чтобы получше рассмотреть рану. Гвион, стоявший у него за спиной, не решаясь отойти от двери, глубоко вздохнул и резко всхлипнул, так что пламя заколебалось, отчего почудилось, будто мертвое лицо вздрогнуло.
- Успокойся, - мягко произнес Кадфаэль и, нагнувшись, прикрыл глаза мертвецу. - Ведь он теперь совсем успокоился. Да, я знаю, вы с ним вместе служили. И я сожалею о случившемся!
Марк стоял спокойно и неподвижно, глядя на тело с состраданием и без всякого страха.
- Я думаю, остались ли у него жена и дети, - наконец вымолвил он.
Кадфаэль отметил про себя, чем именно озабочен в первую очередь этот едва оперившийся каноник, и одобрил его. Вероятно, у Христа была бы такая же первая мысль при виде случившегося. Не "Он не причащен, и теперь его душа в опасности", и даже не "Когда он в последний раз исповедовался и получил отпущение грехов?", но - "Кто позаботится о его малютках?"
- Да, есть, - очень тихо ответил Гвион. - У него есть и жена, и дети. Я все знаю и сам этим займусь.
- Принц охотно даст тебе разрешение на это, - заметил Кадфаэль, тяжело поднимаясь с колен. - Нам всем нужно идти к нему и рассказать, что случилось. Мы у него в гостях, включая и ап Риса, и тут правит Овейн. Произошло убийство. Возьми факел, Гвион, и иди вперед, а я закрою дверь.
Гвион беспрекословно повиновался ему, невзирая на то что Кадфаэль не имел права ему приказывать. На пороге молодой человек споткнулся, хотя в руках у него был факел. Марк поддержал его под руку, а затем сразу же тактично отпустил. Гвион не произнес слов благодарности, так как Марк в них не нуждался. Он шел впереди как герольд и, поднимаясь по ступенькам в покои принца, освещал остальным дорогу.
- Все мы ошиблись, милорд, - сказал Кадфаэль, - предположив, что Блери ап Рис, отказавшись от вашего гостеприимства, сбежал. Он не уехал, и ему не нужна лошадь для путешествия, хотя это самый долгий путь, который предстоит смертному. Блери ап Рис лежит мертвый в комнате, которую отвел ему управляющий. Судя по тому, что мы видели, у него не было ни малейшего намерения бежать. Я не уверен, что он спал, но определенно был в постели и, когда кто-то поднял его, накинул домашнюю одежду на голое тело. Эти двое были со мной, и они подтвердят мои слова.
- Все так, - сказал брат Марк.
- Все так, - подтвердил Гвион.
Они беседовали в покоях Овейна, обставленных с аскетической простотой. Теперь за столом воцарилось долгое молчание, и офицеры застыли, ожидая приказаний принца. Хайвел, стоявший возле отца и разворачивавший перед ним свиток, замер с бумагой в руках, и взгляд его широко открытых глаз остановился на лице Кадфаэля.
Овейн задумчиво произнес, осмысливая неожиданно свалившееся на него известие:
- Мертв. Вот как! - И через минуту: - А как он умер?
- Его убили ударом кинжала в сердце.
- В грудь? Не в спину?
- Мы оставили его лежать в том же положении, как нашли, милорд. Ваш собственный врач может посмотреть, мы ничего не трогали. Я полагаю, продолжал Кадфаэль, - ему нанесли сильный удар, отбросивший его к стене и оглушивший. Разумеется, его ударили спереди, а не со спины. И в тот момент не применили оружие. Кто-то в сильном гневе ударил его кулаком. Но потом, когда он уже лежал, его закололи. Пошла кровь, и от нее намокли складки одежды с левой стороны. Нет никаких следов борьбы. Он был без сознания, когда его закололи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
