— Цахор, — предложил он, — сними капюшон.
— Мы снимаем капюшоны, когда добиваем противника, а ты ещё держишься, Лотар. Но я сниму капюшон, когда ты не сможешь сопротивляться, потому что тогда я возьму твою жизнь и присоединю к тем, которые уже собрал.
Вот в чём дело, они живут не одной своей жизнью, а собирают жизни жертв. Об этом Лотар где-то читал, только не знал, что встретится с подобным существом вот так — лицом к лицу, клинок в клинок.
— Ну, я надеюсь…
Дальше он не сумел ничего добавить, потому что цахор, который убежал добивать Сухмета, вдруг обрушился на него сбоку, и пришлось крутиться как юла. В конце концов он прижался спиной к стене храма.
Неужели Сухмет погиб? “Странно, — подумал Лотар, — я ничего не почувствовал, а должен был. Нет, этого не может быть…”
Цахоры, атакуя Лотара вдвоём, стали чуть более уверенными и чуть более беспечными. Желтоголовый вдруг заметил, что тот, с кем он разговаривал, слишком далеко проносит свой меч после удара. Это давало возможность… Лотар пока сам не знал, какую именно.
Вдруг двое других цахоров с оружием в руках затопали к дерущимся. “Они не хотят упустить свою долю моей жизни, — решил Лотар. — Боятся, что приятели их обделят… Всё, пора уходить”.
Он сделал несколько обманных движений, раскачивая устоявшуюся “вилку” своих противников, а потом кинулся на того, с кем разговаривал, когда противник в очередной раз не подтянул меч. Гвинед прошелестел в воздухе, словно обрёл собственный разум.
Голова цахора покатилась по полу. Чёрный капюшон, тоже разрубленный этим ударом, откинулся назад тяжёлой бесформенной пеленой. Лотар проводил голову взглядом… Это был череп, тёмная кость, окружённая вместо плоти странной, неяркой, красноватой аурой.
— Как тебе удалось? — удивился без тени сожаления тот, что был повыше.
Впрочем, о чём сожалеть, если через два-три часа его приятель будет снова рядом, целый и невредимый?.. “Это может продолжаться бесконечно”, — решил Лотар и повернулся к выходу из храма.
— Жмарун, держи выход! — заорал один из тех, кто подковыливал сзади.
Кажется, это был левый, тот, кому разбили сердце. Или не сердце, ведь у него не было сердца… “Я уже плохо понимаю, что тут происходит”, — решил Лотар.
Он атаковал Жмаруна, главаря компании, который сумел всё-таки загородить дверной проём. Биться с ним было очень трудно, но пока возможно. Вот только сзади, шаркая по грязным плитам храма, подбирались двое других, и нужно было что-то делать…
Лотар усилил давление на левый фланг противника, тот отреагировал и стал медленно поворачиваться, стараясь принять наиболее надёжную стойку Лотар тоже повернулся. Двое рубак, гремя мечами так, что чуть копоть со стен не осыпалась, прокрутились на месте, и Лотар оказался спиной к выходу. Теперь он понял, что Сухмета в храме не было.
Зато был Бошинак. Он и в самом деле стоял совсем рядом со статуей, вжавшись в каменную стену, и расширенными глазами следил за всем, что тут происходило. Кажется, он стал понимать, что шансов уйти отсюда живым у него нет. Если только Лотар победит… Но даже Желтоголовый вынужден был бежать, он проигрывал бой двум уставшим после часовой рубки цахорам и ещё двум едва живым. Какими бы они были, если бы не первая драка с отрядом на дороге?
Внезапно на глаза Лотару попался безголовый. Вернее, тот, кому он отрубил голову. Шатаясь, он поднялся на ноги и вскинул меч. Он был готов отрастить новую голову — его бескровный капюшон надувался в том месте, где должна быть голова. Этого просто не могло быть! Но это было.
Лотар засмотрелся на эту невероятную процедуру, и Жмарун поймал его, усыпив внимание на каком-то повторяющемся приёме. Так или иначе, но после трёх выпадов цахора Лотар получил три удара подряд — в живот, в левое плечо и в правую, слишком далеко отставленную ногу. Да, пожалуй, он стал уставать.
Но, несмотря на раны, он всё-таки сделал выпад… Это был странный выпад — кривой и не очень сильный, но глубокий. В конце концов, нанося подряд три удара на поражение, Жмарун тоже поступил самонадеянно, забыв об обороне.
Гвинед туго вошёл в живот цахора, и тот согнулся, словно был живым — из плоти и крови — человеком.
Он прошептал что-то на непонятном языке и упал на колени. Лотар занёс меч, чтобы добить противника, насколько это было возможно, но Гвинед в воздухе встретил другой меч, не очень быстрый, но достаточно твёрдый, чтобы с ним считаться. Ещё один такой был уже занесён слева, и потребовалась вся сила Акифа и раненой руки, чтобы сдержать его удар.
Двое раненых всё-таки вмешались в драку. Они были готовы биться, пока не восстановится Жмарун или пока Лотар не падёт от их атак. “Я так ничего и не сделал, — подумал Лотар, — остаётся только бежать. Я не могу с ними справиться… А есть ещё и другие тринадцать, как с ними совладать?”
Волна какой-то дикой, неестественной магии пронеслась мимо Лотара откуда-то сзади. Желтоголовый даже не понял, что она должна сделать. Он оглянулся. В полусотне шагов на крохотном пригорке у пруда, где они купались после перелёта, стоял Сухмет. Он, кажется, был ранен, но жив. И гнал какой-то наговор или просто волну мысленной энергии… “Нет, этого я прочесть не в силах”, — решил Лотар.
Однако наговор Сухмета принёс плоды: что-то вдруг треснуло, и уже знакомый могучий голос донёсся из тёмного провала храма:
— Вы, бездумные людишки, опять меня будите? Второй раз?..
Земля под ногами дрогнула. Пирамида, которую было видно в узком и высоком окошке над головой, качнулась. Если бы Лотар сам не видел, как контуры её сначала размазались в воздухе, а потом установились как-то по-другому, он не поверил бы, что пирамида может качаться.
Из храма вдруг раздался крик. Это был дикий, неестественный крик ярости, боли и ужаса. Зод не могла так кричать, но голос… Наконец Лотар понял.
— Бошинак, уходи! Уходи оттуда! — заорал Желтоголовый и бросился на цахоров, закрывающих ему вход в храм.
Но куда там! Эти двое даже не отступили. Они встретили Лотаровы выпады, не сходя с места, а потом сами попытались использовать сократившееся между ними расстояние и достать его мечами. “Так я получу какой-нибудь действительно серьёзный удар и ничего не добьюсь”, — решил Лотар.
Он уже примерился обойти и этих двоих, как вдруг новый удар выкинул его из дверей, и Желтоголовый оказался в десятке футов от порога.
Как ни странно, из храма вылетели и те двое цахоров, с которыми он бился, а следом показались ещё три фигуры. Первым шёл Жмарун, тащивший того цахора, которому Лотар отрубил голову, а позади всех семенил нетвёрдыми ногами Бошинак. И сразу за ним в дверном проёме заполыхало разгорающееся с каждым мгновением красное кровавое зарево. Земля сотрясалась уже так сильно, что трудно было правильно рассчитывать движения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
