— Ты не пускаешь меня к себе даже на полшага.
— Между нами сейчас меньше чем полшага.
Алина сердито сдвинула брови, и подняла руку. Тени лишь слабо вздрогнули.
Дарклинг шумно выдохнул.
— С тьмой все гораздо сложнее чем со светом. Я не жду, что ты поймешь сразу, но не спеши овладеть тенями, потому что в ответ, они непременно захотят овладеть тобой. А если ты действительно собираешься править со мной, лучше тебе для всех остаться солнечной королевой.
Мужчина легко коснулся губами красноватых костяшек.
— Я позову Женю. Тебе пора собираться.
Алина коротко кивнула. Александр направился к выходу.
— Постой.
Он обернулся, и заклинательница солнца оставила невесомый поцелуй чуть ниже острой скулы.
— На удачу, мой суверенный.
Он улыбнулся, не скрывая, насколько ему нравится, что она впервые назвала его так. И гордо вскинул голову.
— Мне не нужна удача.
Женя вошла каких-то пару минут спустя, застав подругу ровно на том же месте.
Алину совсем немного кольнула зависть, ведь портная будто стала еще красивее чем прежде. Что-то в ее глазах очень изменилось, будто стало более… живым.
Но объятия были все такими же теплыми.
Отстранившись, Женя провела пальцами по ошейнику.
— Знаешь, Давид очень горд собой. Только немного беспокоится.
— Беспокоится?
— Он рассказал все, что случилось. Все, Алина.
— Не думаю, что ему было это позволено.
Губы подруги дрогнули, сдержав смущенную улыбку.
— Вот оно что.
— Это неважно все…
— Ну да, конечно. — Алина с трудом сдержала смех.
— Нет, правда, я не за этим тебе это говорю.
Улыбка портной из смущенной, стала лукавой.
— Я портная, но все же это искусство корпориалов. И я тоже кое-что умею. Например, слушать сердце. Пульс.
— И что?
— Мы никогда не применяем свои силы на Дарклинге, потому что… он слишком часто это замечает. Но сегодня, — Женя рассмеялась, и едва выдавила сквозь смех, — у него сердце едва из груди не выскочило.
Алина густо покраснела и несильно толкнула подругу в плечо. Но все же послушно позволила усадить себя для очередной невероятной прически.
— Женя…
— Да?
Портная возилась с золотыми шпильками и едва смотрела на подругу.
— Хочу только сказать… я не знаю, чем закончится этот день.
— Никто этого не знает.
— Нет, не в этом дело. Ты так говоришь, будто думаешь, что у меня есть над ним власть. Но это не так. Я просто… хочу чтобы ты была готова…
— К худшему?
Их глаза пересеклись.
— Я всегда готова к худшему. Что-то кончается, а что-то начинается, так работает жизнь. Хорошие времена сменяются плохими, и наоборот.
Женя опустила руки Алине на плечи и легонько погладила большими пальцами.
— Но знаешь, вовсе не сердце Дарклинга заставляет меня верить, что пришло время временам смениться на хорошие. Я верю в заклинательницу солнца. В мою Санкту. И верю вовсе не потому, что она когда-то заставила Большой дворец сиять, а потому что знаю, что какой бы наивной маленькой девочкой она не была, она очень добрая.
Алина быстро утерла слезы, сжав пальцы Жени своими.
— Не думай, что я не понимаю, чего Дарклинг на самом деле хочет. Я служу ему долго, и хорошо знаю какой он. — Она улыбнулась, сдвинув плечами. — Дарклинг, которого я знаю, никогда бы ни с кем не поделился силой. Никогда. Понимаешь?
Девушка кивнула, и портная ловко подхватила последний локон, закрепляя его золотым цветком.
— Чем бы этот день не закончился, Равка уже не будет прежней. Весь мир не будет прежним. И никто из нас.
Эти слова все еще звучали у Алины в голове, когда она ступила на палубу скифа.
Дарклинг подал ей руку, и взоры послов и вельмож обратились только на них двоих. Остановившись в самом центре, Алина оглянулась на Мала. Он выглядел спокойным, но украдкой сжимал рукоятку кинжала из стали гришей.
Паруса наполнились ветром, и заклинательница солнца невольно обернулась на более чем сосредоточенную шквальную. Зоя, совсем под стать Малу, казалась совершенно невозмутимой. И Алина пообещала себе, что если они все переживут этот день, она обязательно попытается больше не ненавидеть ее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тьма сомкнулась вокруг них, и Дарклинг шумно выпустил воздух сквозь зубы, когда Алина слишком сильно сжала его пальцы.
— Прости.
— Ничего.
Тишина почему-то больше не казалась давящей. Может потому, что каждый знал, или хотя бы надеялся, что эта тишина не станет погребальной песней.
Скелеты скифов выныривали из тьмы, как призраки, напоминая Алине больше чем кому либо, какую на самом деле Равка заплатила цену за деяние того, кого она теперь держит за руку.
Когда послышалось хлопанье крыльев, тишину разрушил испуганный шепот.
Инферны вскинули руки, приготовившись к бою. Шквальные, не прекращая наполнять паруса ветром, оглядывались по сторонам. Иван сделал несколько шагов к Дарклингу, но тот остановил его жестом.
Повернулся к Алине.
— Я не отказываюсь от уничтожения каньона. Пока что. Но сперва я увижу Новокрибирск, и что ждет нас там. Понимаешь?
— Да.
— Тогда создай для нас проход. Я помогу, но незаметно. Слишком рано им знать о нашей связи.
Алина кивнула.
Недалеко послышался вой волькры.
Заклинательница солнца сложила руки, как учила ее Багра, и выверенным движением развела в стороны.
Послы восторженно кричали, когда огромная полусфера, сотканная из самого света окружила скиф. Когда волькры, оказавшиеся ближе, чем они могли подумать, завопили, спасаясь от обжигающего их света.
Алина свела ладони, как тогда, во время демонстрации во дворце. Только теперь, полностью подчиняясь ее воле, свет ринулся вперед, освещая бесплодную пустыню и рассеивая вековую тьму.
Позади гремели аплодисменты, но девушка почти не слышала.
Будто опьянела от текущей по венам силы, прежде неизведанной. Пальцы кололо, и зрачки, несмотря на обилие света, расширились, почти скрыв радужку. Мир вокруг казался невероятно четким и словно пульсирующим от ее же силы.
Алина повернулась к Александру, который чувствовал то же самое.
За громом аплодисментов никто не услышал чьего-то тихого шепота.
Почему она не покончит с каньоном?..
Скиф, более не сдерживаемый опасностью тьмы, ринулся вперед быстрее прежнего. И совсем скоро вошел в доки Новокрибирска, заполненные военными, чиновниками, и простыми зеваками, что, разинув рты, глазели на появившийся в каньоне проход.
Толпа разразилась неудержимой радостью, как только кто-то узрел на палубе заклинательницу солнца, все еще удерживающую свет.
Алина опустила руки и тьма сомкнулась за их спинами, вызвав у присутствующих вздох неверия и разочарования.
Почему каньон не уничтожен?..
Набойки новых сапог звонко стучали по деревянному настилу дока.
— Алина Старкова, рад встречи с вами. — человек в генеральской форме, неуловимо, но все же отличающейся от стандартной равкианской, улыбался, отвешивая короткий поклон. — Рад видеть и вас, Дарклинг.
Мужчины смерили друг друга оценивающими взглядами. Но Дарклинг смотрел не только на собеседника. Он рассматривал доки, и дома за ними, и вооружённых солдат.
Скрестив руки за спиной, Дарклинг подал Ивану знак, лишь им понятный.
Алина не могла перестать нервничать.
— Слухи о силе заклинательницы дошли до нас даже сквозь тьму каньона. Но сила ее оказалась еще величественней.
Девушка не обратила внимания на лесть, но, спохватившись, все же вспомнила о приличиях.
— Благодарю вас.
— Так неужели настал наконец тот день, что избавит нас от разорвавшего страну Каньона?
Алина едва сдержалась чтоб не прищуриться, до того неискренними ей показались эти слова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Дарклинг подал своему сердцебиту новый знак, и тот, медленно сложил перед собой руки, приготовившись к атаке.
Человек в генеральской форме нервно сжимал офицерскую шпагу, которая в его руках казалась больше украшением, чем оружием.
