Фараон является воплощением маат, слова, переводимого как «истина», но главное значение которого — это "добрый порядок", и отсюда «право», «справедливость». Маат относится к первоначальному творению; следовательно, отражает совершенство "Золотого Века". Составляя самую основу космоса и жизни, маат может познаваться каждым индивидуумом отдельно. В текстах различного происхождения и различных периодов встречаются такие выражения: "Побуждайте ваше сердце познать маат", "Я сделаю так, чтобы ты познал маат в своем сердце; чтобы ты делал то, что для тебя правильно". Или: "Я был человеком, который любил маат и ненавидел грех. Ибо я знал, что это (грех) есть оскорбление Бога. И действительно, лишь Бог дарует необходимое знание. Принца характеризуют как "того, кто знает истину (маат) и кого учит Бог". Автор молитвы, обращенной к Ра, взывает: "Вложи маат в мое сердце!".[197]
Как воплощение маат, фараон является парадигматическим образцом для всех своих подданных. По выражению визиря Рекмира, "он бог, который дает нам жизнь своими деяниями".[198] Дела фараона обеспечивают прочность космоса и государства и, следовательно, непрерывность жизни. В самом деле, космогония повторяется каждое утро, когда солярный бог «отвращает» змея Апопа, не имея, однако, возможности уничтожить его; ибо хаос (первоначальная тьма) представляет собой виртуальность; следовательно, он неразрушим. Политическая деятельность фараона воспроизводит подвиг Ра: он (фараон) также «отвращает» Апопа — иными словами, следит за тем, чтобы мир не был ввергнут снова в состояние хаоса. Когда на границах появляются враги, они уподобляются Апопу, и победа фараона воспроизводит триумф Ра. (Эта тенденция переводить жизнь и историю в термины категорий и парадигматических образов характерна для традиционных культур).[199] Фараон был единственным героем особых, неповторимых исторических событий: военных кампаний в различных странах, побед над разными народами и т. п. И все же, когда Рамзес III строил свою усыпальницу, он повторил названия завоеванных городов, начертанные на погребальном храме Рамзеса II. Даже в период Древнего Царства ливийцы, которые "были жертвами завоеваний фараона Пепи II, имели те же личные имена, что были начертаны на храмовых рельефах Сахури двумя столетиями раньше".[200]
Невозможно различить индивидуальные черты фараонов по их изображениям на монументах и описаниям в текстах. Многие характерные детали, например, дерзость и мужество Тутмоса III во время битвы при Мегиддо, по мнению историка А. де Бука (A. de Buck), обнаруживают общепринятые элементы портрета идеального властителя. Такая же тенденция к обезличиванию наблюдается и при описании богов. За исключением Осириса и Исиды, обо всех богах, несмотря на их различные формы и функции, в гимнах и молитвах говорится почти одинаковыми словами.[201]
В принципе, культовые церемонии должны были проводиться фараоном, но он передавал свои функции жрецам различных храмов. Целью ритуалов, прямой или косвенной, было обеспечение защиты, а значит — неизменности "первоначального творения". На каждый праздник Нового Года космогония повторялась,[202] и даже в более образцовом виде, чем ежедневная победа Ра, поскольку обряд относился к продолжительному временному циклу. Интронизация фараона воспроизводила эпизоды gesta [деяний] Менеса — объединения двух земель. То есть ритуально воспроизводилось основание государства (см. § 25). Церемония повторялась по случаю празднования sed, отмечавшего тридцатую годовщину интронизации и имевшего целью обновить божественную энергию властителя.[203] О периодических торжествах, посвященных определенным богам (Гору, Мину, Анубису и др.), мы располагаем лишь скудными сведениями. Жрецы, шествовавшие в процессии, несли на плечах статую бога или священную ладью; процессия сопровождалась песнями, музыкой и танцами и проходила под приветственные возгласы толпы верующих.
Большой праздник в честь Мина, один из наиболее популярных во всем Египте, известен нам лучше в силу того, что позднее он оказался связан с царским культом. Первоначально это был праздник жатвы; в процессии участвовали царь, царица и белый бык, Фараон срезал первый сноп и отдавал его быку. Однако последовательность обряда неясна.[204] Церемониями закладки и открытия храмов руководил фараон. К сожалению, нам известны лишь некоторые символические действия: в яму, вырытую на месте будущего храма, фараон опускал "вклады основания" (кирпич, сделанный самим властителем, золотые слитки и т. п.). При открытии царь освящал храм, воздевая вверх правую руку.
К статуе бога, установленной в наосе (храме, святилище), был обращен ежедневный обряд поклонения. После ритуального очищения к наосу подходил совершающий богослужение, ломал глиняную печать и открывал двери. Распростершись перед статуей, он объявлял, что взошел на небо (наос) для созерцания бога. Затем статую очищали содой, чтобы "открыть рот" бога. Наконец, совершающий богослужение снова закрывал двери, опечатывал затвор и пятясь удалялся.[205]
Наши сведения о погребальном культе куда обильнее. Смерть и загробная жизнь занимали египтян намного больше, чем другие народы Ближнего Востока. Со смертью фараона начиналось его путешествие на небо и его «иммортализация». К тому же смерть была непосредственно связана с одним из самых популярных египетских богов — Осирисом.
§ 28. Восхождение фараона на небеса
Наиболее древние египетские представления о существовании после смерти, насколько их можно реконструировать, связаны с двумя традициями, которые широко засвидетельствованы по всему миру: местопребывание мертвых было либо в подземном мире, либо на небесах — точнее, среди звезд. После смерти души отправляются к звездам и приобщаются их вечности. Небо представляли как Богиню-Мать, а смерть была эквивалентна новому рождению, иными словами, вторичному рождению в звездном мире. Материнство неба подразумевало идею, что умерший должен родиться во второй раз; после небесного рождения он питался молоком Богини-Матери (представленной в образе коровы).[206]
Локализация потустороннего мира под землей была преобладающим верованием в неолитических культурах. Уже в додинастический период (т. е. в начале IV тысячелетия до н. э.) определенные религиозные традиции, связанные с земледелием, находили выражение в мифо-ритуальном комплексе Осириса. Так что Осирис, единственный египетский бог, который умер насильственной смертью, также фигурирует в царском культе. Мы позже рассмотрим следствия этого сближения бога, который умирает, с солярной теологией, определяющей и утверждающей бессмертие фараона.
"Тексты пирамид" посвящены почти исключительно концепциям посмертной судьбы фараона. Несмотря на усилия богословов, доктрина не была должным образом систематизирована. В ней есть противоречия, параллельные, а порой и противоположные идеи. В большинстве пассажей настойчиво повторяется, что фараон, сын Атума (Ра), рожденный Великим Богом еще прежде сотворения мира, не может умереть; но в других местах фараона заверяют в том, что его тело не подвергнется разложению. Здесь мы, несомненно, сталкиваемся с двумя различными религиозными идеологиями, которые еще не превратились в единое целое.[207] Тем не менее, в большинстве текстов говорится о путешествии фараона на небо. Он улетает туда в виде птицы — сокола, цапли, дикого гуся ("Тексты пирамид", 461–463, 890–891, 913, 1048), в виде скарабея (366) или кузнечика (890–891) и т. п. На помощь ему должны прийти ветры, облака, боги. Иногда фараон поднимается в небо по лестнице ("Тексты пирамид", 365, 390, 971 и сл., 2083). Во время своего вознесения фараон уже становится богом, совершенно отличным по своей сущности от породы людей (65, 809).[208]
Однако прежде чем оказаться в небесном обиталище на Востоке, именуемом Полем Подношений, фараон должен пройти определенные испытания. Вход защищен озером "с извилистыми берегами" ("Тексты пирамид", 2061), а перевозчик через озеро наделен властью судьи. Чтобы получить место в лодке, следовало выполнить все ритуальные очищения ("Тексты пирамид", 519, 1116) и, прежде всего, дать ответы на вопросы инициатического характера, т. е. ответить стереотипными формулами, которые служили паролем. Иногда фараон прибегал к мольбе (1188–1189) или к магии (429 и сл.), или даже к угрозам. Он обращался с молитвой к богам (особенно к Ра, Тоту и Гору) или просил у двух сикамор, между которыми ежедневно восходит солнце, разрешить ему войти на Поле Тростников.[209]
На небесах фараона с триумфом встречает Бог-Солнце, и во все четыре стороны света направляются гонцы, чтобы возвестить о его победе над смертью. Фараон и на небесах продолжает свое земное существование: восседая на троне, он принимает знаки почитания от своих подданных и продолжает судить и отдавать приказы.[210] Хотя лишь он один обладает солнцеподобным бессмертием, фараон окружен свитой, прежде всего, из членов своей семьи и высших чиновников.[211] Их уподобляют звездам и называют «прославленными». Как пишет Вандье (Vandier. La Religion égyptienne, p. 80), "Небесные пассажи "Текстов пирамид" проникнуты поэзией исключительной красоты: в них мы встречаемся с простым и спонтанным воображением первобытного народа, которое свободно движется в сфере тайны".
