– Как думаешь, это правда? – задала ему встречный вопрос Би.
– Не могла же она все это выдумать!
– Иногда безумцы рассказывают и более странные вещи.
– Ты считаешь, что она безумна?
– С ней что-то случилось. Я не знаю как это повлияло на ее рассудок… Не знаю.
– Она говорила правду, – хрипло сказал Вигор.
– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила Би.
– Знаю.
– И что тогда нам делать?
– Не знаю.
– На все у тебя готов ответ! – невесело ухмыльнулся Кречет.
– Я останусь здесь! – твердо заявила Би. – Все бросить, бежать куда-то – нет! Нет! Я остаюсь. Вы подумайте – сколько вам лет? Разве вы дойдете до Города? Пешком. В такую погоду. Подумайте о Лансе. Я не оставлю его. А подобное путешествие сейчас для него – смерть! Я остаюсь… Это моя родина. Мой дом…
– Да я, вообще-то, тоже не собирался бежать, – сказал Кречет. – Эти существа могут повернуть совсем в другую сторону. Почему они должны прийти именно сюда? Мир велик… Я с тобой Би. Куда я без тебя?.. А ты, Дварф? Уйдешь?
– Зачем? – улыбнулся Дварф. – Мне здесь нравится.
– А ты, Вигор? Что думаешь?
Колдун поднял голову. Его взгляд был страшен. Страшен настолько, что Кречет отшатнулся и невольно сделал рукой знак, отпугивающий нечисть. Давно, вроде бы, забытое движение.
– Мне некуда бежать, – хрипло ответил Колдун, – Я остаюсь… Но вам бы лучше уйти… Или хотя бы спрятаться…
– Зачем?
Вигор внимательно посмотрел на Кречета, что-то про себя решая, и уже открыл рот, чтобы ответить, как в дверь втиснулся Урс и с порога спросил – громко, во весь голос:
– Ну, что? Вы оставляете меня одного? Я никуда не бегу.
– Мы тоже, – ответила за всех Би.
– Откуда она взялась, эта девочка? – поинтересовался Кречет.
– Ночью постучала в окно, – Урс улыбнулся и развел руками. – Напугала до смерти.
– Ночевала?
– Да.
– А ты там ничего?.. – хитро прищурился Кречет.
– Совсем ты, старый, двинулся! – встряла в разговор рассерженная Би.
– А что? – Кречет изобразил на лице невинность. – Я говорю, сам-то выспался?
– Хватит! – перебила Би. – Когда ты, наконец, станешь серьезным?
– Серьезных и без меня хватает.
– Действительно, – Урс придвинул стул и сел, – надо всерьез поговорить. Что делать будем?
– А что нам остается делать? Жить как жили. Доживать, – высказался Кречет.
– Но эти существа могут в любой момент придти сюда.
– Навряд ли. Что им, больше пойти некуда? Я уверен, что у них есть какая-то цель. Они что-то ищут. Зачем им наша глушь? Что здесь можно найти?
– А если они все-таки придут?
– Я думаю, нам надо просто спрятаться. Если они действительно следуют за девушкой, в чем я сомневаюсь, то дня через два, максимум три, они будут здесь. И что они увидят? Мертвую деревню. Неужели они будут обыскивать каждый дом? А, вообще-то, я уверен, они здесь даже не покажутся.
– Твоя уверенность меня не успокаивает. Но ты прав. Наши дома сложно заметить издалека. И мы должны стать еще более незаметными… Погода пока на нашей стороне.
– Но кто эти твари? Я про таких никогда не слышал.
– Не знаю.
– Я знаю, – прокаркал Вигор. – Вы недооцениваете их. Они придут сюда. К нам. Утром. Они всегда приходят утром, когда воздух насыщен влагой. Эта тварь… эти твари приходят с туманом, они скрываются в нем, появляются оттуда… Ты прав, Кречет, они ищут… И, кажется, я знаю что… Они придут… И вы должны будете спрятаться. Вы будете прятаться каждое утро. До обеда. В подполье…
– Вы? – переспросил Кречет. – А ты сам?
– И я… Тоже…
– Прятаться?! – возмутился Урс. – Я никогда ни от кого не прятался!
– А теперь должен, – отрезал Вигор.
– Ты что-то не договариваешь, колдун, – сказала Би. – Ты что-то скрываешь.
– Я сказал все, что знаю. Девушка не ошиблась. Эти существа скоро будут здесь. И мы должны на время исчезнуть. Теперь мы должны прятаться. Хотя бы по утрам.
– А ты точно знаешь, что они придут?
Вигор на мгновение замялся.
– Да, – сказал он нетвердо, но тотчас взял себя в руки и жестко повторил: – Да!
Старики переглянулись. Они поняли, что колдун ни в чем не уверен.
6
Дождь лил не переставая четыре дня.
Четыре долгих тоскливых дня.
Каждое утро старики спускались к себе в холодные погреба и томились там до обеда в добровольном заключении.
Вечерами они не собирались у Би.
Каждый сидел дома и старался не выходить на улицу.
Они не боялись. Они просто выжидали.
Четыре скучных дня.
И только Вигор не спускался в подпол. Только он не прятался. Наоборот. Каждое утро он выходил на улицу, покидал деревню и долго бродил по раскисшим полям, по берегу разлившейся реки, среди теряющих листву перелесков. Он тоже ждал.
Урс вылез из погреба.
За эти четыре дня он много чего передумал.
И теперь он твердо знал, что больше прятаться не будет.
Это так унизительно – просыпаться и сразу спускаться в холодное подполье, сидеть там и ждать. Скрываться. Стыдно! И как только он согласился на это? Хватит!
Урс сердито отряхнулся, смахнул со штанин паутину и грязь, закрыл лаз в погреб.
Четыре дня унижения. Ежеутренний оскорбительный ритуал. Достаточно!
Берт, запертый на дворе, тихо заскулил, почуяв хозяина.
– Сейчас, Берт, сейчас! – подбодрил пса Урс. Он вышел на улицу, распахнул ворота и выпустил собаку.
– Хватит нам всего этого, – бормотал Урс, – больше никуда не полезу. Сидите там сами. А с меня довольно…
Он обошел свое хозяйство, постоял в огороде. Надо бы еще грядки перекопать. Выбрать корни сорняков. Сжечь ботву. Но сейчас сыро. Подождать, скоро бабье лето. Последние теплые деньки. А уж там…
И вдруг он заметил, что дождя больше нет. Серые обрывки туч быстро бежали по небу, было пасмурно, но с неба не лилось, не капало, не моросило. Погода явно менялась.
– Эт-то хорошо! – громко произнес Урс. И еще более утвердился в своем решении больше не прятаться.
Этим утром Кречет открыл лаз в подполье и уже занес было ногу, но такой сыростью и таким холодом потянуло оттуда, снизу, что он поежился и решил не спускаться.
«Четыре дня, – подумал Кречет. – Прошло уже четыре дня, и никто не показался. Никаких карликов из тумана, никаких долговязых черных жнецов. Никого. Стало быть, я оказался прав. Они ушли совсем в другом направлении. Если вообще они были.»
Выйти на улицу он не решился. Неудобно было перед соседями. Они, должно быть, привычно спустились в свои темные казематы, сидят там, ждут, а он, нарушив договоренность, будет прохаживаться на свежем воздухе. Нехорошо!
Кречет снова лег в кровать, закутался в два одеяла и долго лежал, пытаясь заснуть. Сон не шел. Мыслей тоже никаких не было. Он просто тупо пялился в потолок и нежился в постельном тепле. Дома, вне одеяла, было холодно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
