счастью, довольно редких, когда его секреты оказывались в опасности и могли быть раскрыты непосвященными. Не то, чтобы братья были кровожадными людьми, просто тайное знание, доверенное им, обладало такой силой, что его распространение среди тех, кто не был достоин столь высокого доверия, было действительно серьезной проблемой, слишком серьезной, чтобы с этим можно было шутить; и когда оккультное знание попадало в недостойные руки, те, кто были ответственны за его безопасность, были обязаны пресечь на корню любые попытки его использования или распространения; если человек решал выведать их секреты, то он должен был принять и последствия своего решения, ибо поскольку это знание не принадлежало им, они не могли ни распоряжаться им по своей воле, ни прощать подобные проступки. Некоторые братья, учитывая тот факт, что оступившийся, вероятно, был женщиной, хоть председатель и не был абсолютно в этом уверен, не смогли отдать голос в пользу наказания; и хотя никто в сущности не был против применения Темного Луча в данной ситуации, двое все же воздержались от голосования, так что решение приняли оставшиеся пять.
Оценивая поступки этих людей, не следует забывать, что на них были возложены серьезные надежды в деле сохранения доверенных им знаний и что никто не ценит человеческую жизнь меньше, чем оккультисты, ибо они убедились в существовании жизни вечной на собственном опыте, а не относятся к ней как к теоретической возможности, вера в которую основана, в лучшем случае, на свидетельствах священных писаний. Кто-то узнал их тайны и этого человека во что бы то ни стало нужно было заставить молчать, ведь только так можно было оправдать оказанное им доверие.
Как раз такую ситуацию Лукас и предвидел, когда решил использовать посредника для того, чтобы добыть знания, которых он желал. Он мог бы и сам сделать то, для чего нанял Веронику, но он использовал ее, чтобы избежать возможного риска. Сам он находился в безопасности; у братства не было причин думать, что нарушителем мог быть он; она и только она была бы поражена Темным Лучом, а он бы избежал наказания; он мог бы просто еще раз направить запрос в секретарские агенства Лондона, чтобы заменить ее на столь же чувствительную или почти настолько же подходящую кандидатуру, и все же он сидел, уставившись на председателя, словно загипнотизированный, и душу его охватил леденящий ужас. Никто не смотрел на секретаря, будучи поглощенными обсуждением, иначе его лицо определенно бы выдало его. В Лукасе, считавшим себя существом, находившимся за пределами добра и зла и невосприимчивым к эмоциям, проснулась человечность, и эта человечность предала его. Человек, идущий по Пути Левой Руки, черпает силы в отделенности; Лукас же создал связь, сойдя с пути безупречной верности злу, и искра добра, которая жила в нем, разгорелась в яркое пламя, и именно это его и погубило.
Братья обсуждали пути и способы наказания, кто будет отвечать за выполнение этой задачи, а также время и место, где они должны были встретиться для проведения коллективной медитации, которая должна была высвободить Темный Луч, и они даже не подозревали, что происходит что-то странное, пока их внимание не привлек скрип опрокинувшегося стула у дальнего конца стола.
Лукас поднялся на ноги; его лицо приняло специфический серо-белый оттенок, который обычно приобретает темная кожа, становясь совершенно бескровной; добрую минуту мужчины, сидевшие за столом, смотрели на него, захваченные выражением его лица.
Казалось, что он никогда не заговорит, но вскоре он с трудом произнес:
– Я хочу вам кое-что рассказать, – начал он.
Председатель жестом велел ему продолжать. Какое-то время секретарь уже находился под подозрением и для собравшихся здесь мужчин не стал сюрпризом тот факт, что Лукас был каким-то образом замешан в рассматриваемом деле. Они ждали, пока он соберется с духом. Наконец, он снова заговорил.
– Все совершенно не так, как вам кажется.
Последовала еще одна долгая пауза, пока Лукас искал подходящие слова. Неподвижно сидевшие за столом мужчины ждали в полумраке затененной лампы, взгляды их были прикованы к нему и никто не предложил ему никакой помощи.
Сделав еще одно усилие, он продолжил.
– Человек, которого вы видели в ложе, не имеет прямого отношения к этому вопросу. Она совершенно не могла сопротивляться. Она только трансмедиум. Она не виновата в случившемся.
– Тогда, – спросил председатель, – Если не виновата она, то кто?
– Я, – ответил Лукас, – Я направлял ее.
– Каким образом?
– С помощью гипноза.
– Она помнит о том, что произошло?
– Нет, ничего; я клянусь, что нет. Она была только лишь инструментом. Она имеет к этому такое же отношение, как ручка к тому, что ей пишут. Если вы хотите наказать кого-то, пусть это буду я. Я виноват в случившемся.
Эта сцена в темной комнате в Блумсбери являла собой странное зрелище. Мужчины сидели за столом, их лица едва освещались отраженным светом затененной лампы; позади них, в тени, виднелся алтарь, на котором тускло сиял Негасимый Огонь; а перед ними стоял мужчина, напряженный и одинокий, пребывавший на грани гибели.
Ибо не было сомнений в том, какой ему вынесут приговор. Вожди давно узнали, что Лукас не подходил на роль члена Братства; некоторое время назад они были почти убеждены, что он плетет интриги против них, а теперь он был пойман с поличным. Он, член внешнего храма, завладел секретами внутреннего храма вплоть до седьмой степени; они не только злились на воришку, но и были весьма обеспокоены тем, что такая кража вообще была возможна, и их обеспокоенность придавала им беспощадности.
Председатель заговорил.
– У нас есть только два пути, когда человек узнает секреты степени, в которую не был посвящен. Мы можем либо посвятить его в эту степень, либо – мы должны заставить его замолчать. Хотите ли вы, чтобы наш брат, стоящий здесь, принес клятву степени?
Мужчины, пока он переводил взгляд с одного на другого, поочередно мотали головами.
– Тогда, – сказал председатель, – Нам не остается ничего другого, кроме как выбрать другой путь.
Он не устраивал голосования на этом заседании, так как было сомнительно, что он смог бы заставить людей проголосовать, ибо они выносили смертный приговор, и хотя умом они были к этому готовы, сделать этот решающий кивок было непросто, и все прошло бы без возражений, если бы старик с длинной белой бородой вдруг не нарушил тишину.
– Пусть мы и не хотим посвящать этого человека в степень, секреты которой он раскрыл, но может быть есть какой-либо другой путь, кроме как... призвать Темный Луч?
– Какой другой путь
