– Минут десять.
– Бери её на руки – едем в больницу, – сказала она, характерным движением освобождая от рукава куртки блестящий чёрный браслет на запястье, на котором тут же нажала кнопку, вызывая птеромобиль.
Наташа и Сафиуллин с Юлей на руках поспешили к выходу из парка. По пути им никто не встретился, кроме похожего на минитанк робота-дворника, спешащего устранить беспорядок, устроенный парнями.
Кое-как втроём втиснувшись в птеромобиль, ожидавший их у ворот, они помчались в больницу.
Первый раз они летели прямо над самой дорогой, не поднимаясь выше. Сафиуллин мигом сообразил, что нижний уровень существует для экстренных полётов, и сознательные люди XXII века не занимают его без острой надобности.
До больницы долетели быстро, но всё же попали под внезапно начавшийся дождь. Основательно промокнув, они вбежали в здание.
Друзья оказались в ярко освещённом коридоре с белоснежными стенами, в конце которого одиноко стоял маленький столик с компьютером и телефоном. За столиком сидела полная, добродушная на вид женщина с ореолом светлых вьющихся волос.
Завидев бездыханно лежащую у Сафиуллина на руках Юлю, она тут же схватила телефон.
– Срочно сюда. Девушка без сознания. – Она бросила трубку и повернулась к друзьям. – Что случилось?
– Нервный срыв и, скорее всего, истощение организма на фоне голодания, – быстро отрапортовала Наташа.
– Положите её туда, – сказала женщина, махнув рукой в сторону ослепительно белой кушетки.
Не успел Сафиуллин выполнить её распоряжения, как двери слева от столика со стуком распахнулись, и двое мужчин в синих одеждах выкатили из них реанимационный стол на колёсах.
– Клади, – каркнул один из них Сафиуллину, а второму полная женщина уже передавала слова Наташи.
Сафиуллин бережно уложил Юлю. Тем временем второй санитар кивнул, и оба, толкая стол с больной, скрылись в тех же дверях, откуда появились.
– Вы знаете эту девушку? – спросила полная женщина.
– Да, это Юля Егорова, наша одноклассница, – ответила Наташа.
– Вы знаете телефоны её родителей? Или домашний телефон?
Друзья растерянно посмотрели друг на друга, что медсестра расценила как отрицательный ответ.
– Что уж вы! Даже телефона не знаете! Одноклассники! – покачала головой женщина. – Какая школа?
– Восьмая, десятый «Б», – стыдливо промямлила Наташа.
Полная женщина стала набивать на клавиатуре имя, класс и школу Юли.
Тут раздался бешеный перезвон, и все трое подскочили.
– Простите. – Наташа залилась краской, извлекая из кармана джинс мобильный телефон, издающий звуки, похожие на тревожную сирену, и ответила на звонок: – Да? Лен, зачем звонишь по экстренной линии?.. Лен, ты что, плачешь? Что случилось?.. Пожалуйста, успокойся, я тебя не понимаю… Что?..
Вдруг лицо Наташи окаменело, карие глаза с ужасом взглянули на Сафиуллина.
– Что? – не вытерпел он её молчания.
По мокрой от дождя спине пробежали мурашки: то ли от холода, то ли от плохого предчувствия. Рука Наташи, сжимавшая телефон, бессильно повисла.
– Пальчиков сбежал.
Глава 11. По улицам ночного города
Друзья, не двигаясь, стояли, глядя друг другу в глаза.
– Пальчиков? Кто такой Пальчиков? – насторожилась медсестра. – Преступник?
– Нет-нет, что Вы! Это моя собака, – поспешно сказала Наташа, взяв себя в руки. – Я её очень люблю. Она как-то умудрилась сбежать.
– Пальчиков. – Полная женщина хихикнула. – Странная кличка.
– В честь одного учёного… малоизвестного…
Женщина опять покачала головой и углубилась в поиски контактных телефонов Юлиных родителей.
Сафиуллин и Наташа вышли на улицу и под защитой каменного козырька над дверью больницы посмотрели на птеромобиль, дожидающийся их под проливным дождём. Птеромобиль изменился: теперь водительское и пассажирское кресла были закрыты блестящей серебряной крышей. Дождь усиливался, быстро перерастая в ливень.
– Что будем делать? – обеспокоено спросила Наташа. – Где искать Пальчикова.
– Прежде, чем приступить к поискам, нужно заскочить в лабораторию, – сказал Сафиуллин. – Лена должна всё объяснить. Не просто же так он убежал. И вообще, хоть убей, не пойму, как ему удалось побороть наркотик?
– Не знаю, но ты прав. Летим к Лене.
Накрыв куртками головы, они добежали до птеромобиля и вскочили в него. Закрыв двери, они отрезали шум дождя, бьющегося о светящееся покрытие, и погрузились в пьянящее тепло. Только здесь Сафиуллин понял, что сильно устал за день и очень хочет спать, но надо лететь спасать Пальчикова от самого себя и всю научную группу от разоблачения, которое непременно последует за прилюдной демонстрацией манер Ефима. На приборной панели горели цифры: «23:35». Наташа, взглянув на них, спешно привела птеромобиль в движение.
Машина взмыла ввысь и понеслась, рассекая стену дождевой воды.
– Мы не успеваем! – в отчаянии воскликнула Наташа, снова поглядев на часы.
– Куда? – не понял Сафиуллин. – Мы же летим в лабораторию.
– Я не про то. У нас установлен комендантский час. Он вступает в силу ровно в полночь. Никому без достаточно веской причины нельзя покидать дом или другое помещение после полуночи, – разъяснила Наташа.
– То есть мы успеем долететь до лаборатории, но выйти на поиски Ефима уже не сможем? – уточнил Сафиуллин.
– Именно, – кивнула она.
– Ничего страшного, у нас тоже был комендантский час для молодёжи, но никто не обращал на него внимания. Может, и здесь то же самое?
– Нет, не то же самое! Тех, кто нарушит комендантский час, ждут серьёзные неприятности: начиная с крупных денежных взысканий и заканчивая увольнением с работы. Никому не нужны недисциплинированные сотрудники. А при существенном уровне безработицы да ещё и с проблемами с законом очень сложно найти новую работу. А безработных нарушивших закон подвергают административному аресту.
– Но мы же ещё дети. Нам же ничего не будет? – с надеждой спросил Сафиуллин.
– Для несовершеннолетних нарушение комендантского часа означает неминуемое исключение из школы или Университета. По аналогии с совершеннолетними они потом обычно не находят нового места учёбы. Теперь понимаешь: проигнорировать комендантский час – значит, сломать себе жизнь.
– Чёрт! – выругался рассерженный Сафиуллин. – Где же ваша демократия?! Откуда берутся эти идиотские законы?!
– Это сделано для безопасности граждан! – мгновенно отрезала Наташа, охваченная праведным гневом: государство и законы были для неё священны, и посягательств на них она не терпела.
– Ладно, давай оба успокоимся, – примирительным тоном сказал Сафиуллин. – Выходить на улицу после полуночи нельзя, но, надеюсь, мы с тобой сойдёмся во мнении, что оставлять Пальчикова бегать по улицам двадцать второго века тоже нельзя? Ведь, если Ефима поймают, то, конечно, обратят внимание на его странное поведение, а там очень скоро будет раскрыт и ваш незаконный эксперимент, и за нарушение правил вас всё равно лишат возможности учиться в Университете.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
