* * *
Алексей тем временем работал с бумагами.
Настроения не было совершенно. На носу было Рождество и связанные с ним торжества праздничной недели. И он мысленно уже находился далеко от дел. Все ж таки столько лет пахать как папа Карло. Любого может утомить. Впрочем, он держался. По сути — на морально-волевых, как говорится. И работал, подбивая дела за год. А их хватало. Одна административная реформа чего стоила?
Обстоятельства вынудили увеличить количество губерний и, как следствие, военных округов. И теперь Россия делилась на десять полных губерний и столько же особых[1]. Как следствие, потребовалось трансформировать и военную организацию, ставя в каждый полный округ по полноценному армейскому корпусу. Местами и с усилением, как, например, в столице. А там еще реформа кавалерии и артиллерии, начатые по прошлому году, перевооружение и многое другое…
Хотя, конечно, на первый взгляд все эти изменения носили незначительный характер. По сути — масштабирование и доводка отработанной системы.
Совокупно полные округа могли теперь выставить одиннадцать армейских корпусов, собранных организационно в четыре армии на постоянной основе. Это был главный ударный кулак России. 140 тысяч стрелков да 44 тысячи кавалеристов при 704 3,5-дюймовых нарезных пушках[2].
Немного.
Но весь личный состав пехоты уже перешел на нарезные винтовки. Пока — дульнозарядные, капсюльные. Что превращало все это воинство в поистине непреодолимую силу для любых противников в текущих реалиях. Завоевать всю Европу, конечно же, их бы не хватило. В гарнизоны-то кого-то ставить нужно, а людей ограниченно. Однако отразить они могли любое вторжение. Вообще любое. И точечные операции проводить, локальные.
Хотелось, конечно, это все увеличить и раздуть.
Очень хотелось.
Хотя бы до миллиона «штыков». Однако Алексею хватало здравомыслия не пороть горячку. Надрывать экономику страны он не собирался. Он даже это войско считал некоторым перебором.
Это ведь — полевая армия.
А имелись в штате еще и гарнизоны, флот да малые формации по прочим регионам. Совокупно — 427 тысяч человек. И так — перебор. Ведь все эти люди — здоровые молодые мужчины — были изъяты из народного хозяйства. Россия с ее неполными 15 миллионами населения даже такую армию держала с трудом.
— Может спать пораньше ляжешь? — спросила Серафима.
Она частенько заходила к мужу по вечерам и, если он был занят, делала ему легкий, расслабляющий массаж шеи, плеч и головы. Не без некоторого умысла. Алексей прекрасно знал, что в такие моменты она подсматривала в документы, с которыми тот работал.
Без злого умысла.
Просто из любопытства.
И потом, если что-то замечала странное, на ее взгляд, затевала обсуждение. Небесполезные, как правило. Она не сильно разбиралась во всех этих делах, но свежий взгляд и достаточно непривычный угол зрения иной раз позволял высвечивать не вполне очевидные проблемы.
Вот и сейчас ее нежные руки аккуратно массировали его воротниковую зону, а любопытная мордочка чуть подалась вперед. Чтобы лучше видеть текст. Алексей специально поставил небольшое зеркальце в неприметном месте, чтобы отслеживать ее любопытство и мимику.
— А дела? — спросил царевич
— У тебя есть что-то срочное?
— Они все срочные.
— Но ты уже который час корпишь над бумагами. Не боишься упустить что-то важное? Столько деталей. Мне кажется, что они ими сыплют, чтобы тебя запутать.
— Дьявол кроется в мелочах. — улыбнулся Алексей. — Я не сильно на них обращаю внимание. Обычно. Голова-то у меня не казенная, чтобы все и за всеми перепроверять. Но выборочно — считаю и смотрю — как что сходится. А если что-то кажется странным или подозрительным именно эти детали и позволяют ухватиться за вероятную ошибку или того хуже — проказу какую.
— Очковтирательство?
— Ты запомнила? — улыбнулся царевич.
— Такое необычное слово? Конечно.
— Да… чиновники любят это. Им ведь главное — отчитаться, а дальше — трава не расти.
— Знакомо, — улыбнулась Серафима. — Моя тетя тоже жаловалась на то, что врут. Слишком много врут.
— Поэтому я от них и прошу конкретики. Деталей. Чтобы было сложнее врать.
— Все равно же врут, — произнесла жена, начав мягко массировать голову.
— Все равно. Такова жизнь… — развел руками Алексей вставая. Жена, была права, пора бы и отдохнуть. Действительно, стал перечитывать фрагменты документов, не с первого раза понимая написанное…
* * *
А в это время где-то в Венгрии проходило тихое и, казалось бы, совершенно неприметное собрание…
— Не нравится мне все это, — произнес хмурый мужчина с пышной растительностью на лице.
— Ситуация самая что ни на есть благоприятная.
— В последний раз мы тоже так думали.
— Габсбурги завязли в войне с османами. Теперь еще и полномасштабное восстание болгар с молдаванами и валахами. Говорят, что эллины тоже готовятся восстать.
— Кто говорит?
— Одна хорошо известная нам персона. С его слов он не так давно доставлял груз оружия. Принял в Гамбурге. Отгрузил в Афинах. Частным лицам.
— Интересно… — произнес третий собеседник.
— А не обернется ли для нас это бедой? — не унимался бородатый.
— Русские ведут войну. Своеобразную, но войну. Сами в бой не рвутся, но активно помогают тем, кто готов побороться за себя и свои интересы.
— Используют их.
— Используют. Как без этого? Но взаимовыгодно же.
— Не знаю… мне все это совершенно не нравится. Вена сейчас раздражена и очень болезненно реагирует на многое. Вряд ли они окажутся снисходительными в случае провала восстания.
— О! Это да. Вы слышали, что там недавно случилось?
— У них там постоянно что-то происходит.
— Пропал один очень влиятельный чиновник. Вы его хорошо знаете. Даже слишком хорошо, если, между нами. Понимаете, о ком я?
— Я с ним не сотрудничал! — взвился излишне заросший бородой и усами мужчина. — Мы провели несколько бесед. Нейтральных. И… как пропал?
— Ходят слухи — его убили русские или выкрали.
— Русские? Им-то он зачем?
— Опять же, по слухам, он был как-то причастен к похищению принца Алекса.
— Мы с вами живем в разных Венгриях. Почему я таких слухов не слышу?
— Вы не с теми общаетесь.
— Вам это ваши русские друзья сказали?
— Скажем так, намекнули. Без деталей. Просто рассказав историю о том, что принц Алекс не прощает никогда тех, кто на него покушается. Начиная от исполнителя и заканчивая теми, кто все это заказывает. Кольбер-то как прискорбно преставился. Сгореть заживо удовольствия мало. А тот, кто был его правой рукой, по слухам, захлебнулся помоями в поганом ведре.
— Как же так? Неужто напился до беспамятства?
— Его там утопили.
— Утопили⁈ Прости господи! — перекрестился мужчина.
— В поганом ведре, в помоях. Довольно показательно. Слуги же в особняке отделались легким испугом и небольшими побоями, да и то — только те, кто оказал сопротивление.
Все присутствующие помолчали, переваривая новости.
Наконец, усатый-волосатый мужчина, подавшись вперед спросил:
— И сколько русские дадут нам оружия?
— Для начала тридцать тысяч новеньких мушкетов и пятнадцать тысяч пистолетов.
— А порох? А свинец?
— Их тоже дадут из расчета ста выстрелов на передаваемый ствол.
— Маловато.
— Побойся Бога!
— А денег дадут?..
[1]Полные губернии: Московская, Новгородская, Рижская (Ливонская), Смоленская, Киевская, Крымская, Азовская, Ярославская, Казанская и Ферденская; особые: Астраханская (Степная), Архангельская, Тюменская (куда перенесли столицу из Тобольска), Томская, Иркутская, Нерчинская, Охотская, Новоархангельская, Карлоградская и Южная.
[2] 6-дюймовые гаубицы вывели в тяжелые артиллерийские полки, придавая их как средства усиления по надобности.
