Временами нам казалось, что и нас вот-вот сорвет с якоря, так сильно дрожал корабль под напором бешеного ветра. Но Максимов был невозмутимо спокоен. Иногда сквозь рев ветра слышался звон машинного телеграфа. Это означало, что командир снова требовал дать ход машинам. «Дед» часто поглядывал на часы и приговаривал:
— Хорошо, хорошо, немножко осталось…
И действительно, к вечеру тайфун умчался на северо-восток. Разорвались тучи, показались очертания гор. Но на рейде было еще очень свежо, ходили высокие волны. Два дня мы не имели сообщения с берегом, и лишь в ночь на третьи сутки шторм как-то неожиданно стих. Туча джонок кинулась обратно на свои места. У засевших на мели кораблей суетились портовые буксиры.
Мы собирались покинуть Гонконг, когда из Москвы поступило распоряжение срочно идти в город Кантон, который был тогда столицей революционного Китая. Спешно подбираем необходимые карты и лоции.
Кантон расположен на берегу реки Жемчужная, устье которой совсем недалеко от Гонконга. Английская администрация отказалась дать нам лоцмана — колонизаторов пугали наши добрые отношения с революционным правительством Китая. А идти без лоцмана по реке такому большому кораблю, как «Воровский», рискованно. Холодно простившись с английским адмиралом, наш командир использовал свои старые морские связи и все же нашел молодого китайского лоцмана, который с радостью согласился вести нас в Кантон.
7 октября мы вошли в мутно-желтые воды большой китайской реки. С первых же минут почувствовали, что находимся в дружественной стране. Крестьяне прибреж-
[77]
ных деревень приветствовали нас красными и синими платками, что-то радостно кричали. (Как все это не похоже на нынешнее дико-враждебное отношение к советским людям со стороны предательской клики Мао Цзе-дуна!)
Мы медленно продвигались вперед. Мимо нас проплывали зеленые берега со старинными маленькими крепостями, с пагодами — китайскими храмами. Возле селения Бока-Тигрис реку преградил большой перекат. Преодолеть его наш корабль мог только в полную воду. А прилив будет лишь на рассвете. Стали на якорь. Об этом можно было бы и не вспоминать, если бы китайский лоцман, всячески выражавший нам свои симпатии, не высказал командиру свои опасения. В Китае в те годы велась гражданская война. Революционные войска сражались с буржуазными генералами, поддерживаемыми иноземными империалистами. Генералы редко ладили между собой, порождая междоусобицу. Это была благодатная почва для бандитизма и морского пиратства.
Лоцман рассказал, что совсем недавно пираты остановили и ограбили два английских парохода. Даже подоспевшая канонерская лодка не смогла помочь у пиратов тоже оказались пушки.
На нас повеяло далеким средневековьем. И хотя молодой китаец успокаивал нас, что пираты не посмеют тронуть советский корабль, командир вызвал старшего артиллериста корабля С. П. Прокопнова и приказал привести оружие в боевую готовность. Экипаж в эту ночь спал на палубе, не раздеваясь, у орудий и пулеметов. Однако все обошлось. На рассвете мы миновали перекат, а в 8 часов стали на якорь у острова Датский, возле селения Вампу. На рейде стояли китайский крейсер и канлодки. В Вампу располагалась военная школа командиров революционной китайской армии. На берегу выстроились курсанты школы, почетный караул. Корабли расцветились флагами. Загремели салют, оркестры. Прием был восторженный. Начались взаимные визиты с китайской щепетильностью — строго по рангам, со всеми церемониями. Прибыли к нам и сотрудники советского полпредства. До Кантона корабль из-за большой осадки пройти не мог. Связь с городом мы поддерживали с помощью катеров.
После обеда часть команды и комсостава на двух старинных китайских канонерских лодках отправилась в
[78]
Кантон. И здесь были бурные дружеские встречи. Нам переводили речи ораторов. Запомнились слова:
— Вы пришли к нам с открытым сердцем. Вы протягиваете нам руку дружбы. Мы это ценим и верим вам!..
На следующий день специальным поездом мы поехали в ставку Сун Ят-сена — президента и главнокомандующего. Ехали весь день. Вечером поезд остановился в лощине среди гор. По тропинке нас провели на берег небольшой реки. Здесь нас встретили доктор Сун Ят-сен и его супруга Сун Цин-лин.
Невысокого роста, с выразительными карими глазами, одетый в скромную защитную форму без всяких знаков различия, Сун Ят-сен отнесся к нам с сердечным радушием. Он долго беседовал с нами, интересовался нашей страной. Было ему в ту пору уже под шестьдесят, но выглядел он моложаво и бодро. Великий китайский революционер-демократ с глубоким уважением говорил нам о В. И. Ленине:
— Это ваш великий вождь. Мы верим, что он, и только он, поможет Китаю в его тяжелой борьбе. На прощание президент сказал:
— Встреча с советскими моряками, воспитанными партией коммунистов, посланцами великого Ленина, останется в моем сердце как воспоминание о лучших днях моей жизни.
Больше месяца простояли мы на рейде Вампу. Часто бывали в Кантоне, этом большом торгово-промышленном центре Южного Китая. Многое здесь еще оставалось по-старому. Европейцы жили в своих районах, имели свою охрану. Китайская беднота ютилась в трущобах, в подвалах. А более трехсот тысяч семей жили на реке, образовав огромный плавучий город из тесно прижавшихся друг к другу лодок. Климат здесь тяжелый. Сыро, душно. Мы удивлялись, как можно жить в таких условиях. У нас в каютах вещи быстро покрывались плесенью, койки все время были сырыми. Одолевали москиты — распространители тропической малярии. Наш бедный лекарский помощник Н. В. Соловьев, ухаживавший за заболевшими краснофлотцами, сам не уберегся. Лучшие китайские врачи пытались помочь ему, но тщетно. Наш медик скончался. На родину мы привезли лишь урну с его прахом.
"Воровский» посетил Сун Ят-сен. Он очень внимательно знакомился с бытом советских моряков, долго
[79]
осматривал корабль и особенно ленинскую комнату, просил переводчика подробно переводить ему все наши лозунги, подолгу беседовал с краснофлотцами. Услыхав сигнал на ужин, улыбнулся и попросил угостить его блюдами из краснофлотского меню. Мы с радостью это сделали. Отведав борща, котлет и компота, Сун Ят-сен, улыбаясь, сказал:
— К сожалению, мы еще не можем так вкусно и сытно кормить наших солдат и матросов…
СУН ЯТ-СЕН НА БОРТУ «ВОРОВСКОГО». КИТАЙ. РЕД ОСТРОВА ВАМПУ. 1924 г.
Спустя всего год мы с глубокой скорбью узнали о кончине этого светлого человека, талантливого революционера, выдающегося ученого, искреннего друга Советского Союза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
