Как же тогда симуляция действует в «Матрице»? В фильме идет 2199 год, поверхность Земли вся исковеркана в результате войны с машинами, обладающими искусственным интеллектом. Людей разводят глубоко под землей, чтобы они служили источником энергии для машин. Их держат в эмбриональном состоянии, и им снится, что они живут в каком-то американском городе в 1999 году. Этот воображаемый мир под названием Матрица — компьютерная симуляция, созданная с целью держать население в повиновении.
Несколько людей остаются в реальном мире и ведут борьбу с машинами. Предводитель мятежников Морфеус курсирует по подземному миру на судне на воздушной подушке, подобно капитану Немо у Жюля Верна. Морфеус и его команда вызволяют из Матрицы Томаса Андерсона. Днем этот человек работает программистом в крупной корпорации, а по ночам становится преступным хакером, известным под ником Нео. Морфеус убежден, что Андерсон может оказаться Избранным, появление которого было предсказано Пифией, то есть человеком, способным победить агентов. Нео, чье имя является анаграммой слова «one» (единственный), понятия не имеет, что живет в смоделированной реальности. Сначала его нужно извлечь из Матрицы, дать ему новую жизнь в реальном мире, переобучить и натренировать.
Прежде всего Морфеус объясняет Нео сущность Матрицы:
МОРФЕУС. Ты хочешь знать, что это такое? Матрица повсюду. Она окружает нас везде, даже в этой комнате. Ты можешь увидеть ее из окна или по телевизору. Ты можешь почувствовать ее, когда идешь на работу или в церковь или когда платишь налоги. Это мир, натянутый тебе на глаза, чтобы скрыть от тебя правду.
НЕО. Какую правду?
МОРФЕУС. Правду о том, что ты раб, Нео. Как и все остальные, ты родился в рабстве, в тюрьме, которую не можешь почувствовать ни на запах, ни на вкус, к которой не можешь прикоснуться. В тюрьме для твоего разума.
«Матрица» имеет дело с тем, что Бодрийяр назвал бы «четвертым порядком симуляции». Этот порядок уже не соотносится с какой бы то ни было реальностью. Другими словами, повседневный мир, в котором существует Нео, оказывается стопроцентной подделкой — воображаемым нематериальным миром, никак не связанным с 2199 годом (хотя он весьма напоминает мир, в котором живет зрительская аудитория). Машины создали виртуальную реальность, подобную миру 1999 года, которого не будет существовать в будущем. Как пишет Бодрийяр, словно описывая фильм: «Реальное генерируется из уменьшенных клеток, матриц и банков памяти, моделей контроля, и ее можно воспроизводить бесконечное количество раз».[66]
С точки зрения Бодрийяра, в электронную эру «именно реальное становится нашей подлинной утопией, но той утопией, осуществить которую уже невозможно, о которой можно лишь мечтать, как любой грезил бы о потерянном безвозвратно».[67] Реальное, считает Бодрийяр, заменили электронные и другие формы симулякров, «модели реального в отсутствии реальности».[68] Реальное безнадежно утеряно, и даже если бы мы хотели, мы не смогли бы отличить реальное от симуляции. К примеру, когда мы пытаемся вернуться к своим мыслям о том, что кажется нам реальностью, мы обнаруживаем не природу, а парк. На место «природного» пришло искусственное. Таким образом, утопия, или пространство реального, не может больше существовать в будущем, она остается лишь в прошлом, и это создает проблему для научной фантастики, литературы и кинематографа, предугадывающих будущее. «Возможно, в кибернетическую и гиперреальную эру научная фантастика может лишь исчерпать себя, искусственно возрождая «исторические» миры. Она может лишь попытаться реконструировать "в пробирке" вплоть до малейших деталей границы предыдущего мира, события, людей, идеологии прошлого, лишенные смысла и подлинного звучания, но вызывающие галлюцинации своей ретроспективной правдой».[69]
Таким образом, в «Матрице» мир 2199 года предпочитает разместиться в перманентном 1999 году. Как в другом месте комментирует Бодрийяр, американцы живут «в постоянной симуляции».[70] Иначе говоря, согласно преувеличенно пессимистическому мнению Бодрийяра, мы уже заменили реальное гиперреальным, Америка находится в авангарде этого движения, и будущее не оставляет нам ни малейшей надежды на возрождение реального — только все больше и больше симуляции. Похоже, «Матрица» тоже предупреждает о том, что 1999 год — это воображаемый мир, симуляция четвертого порядка не только для персонажей фильма, но и для его зрителей. Славой Жижек полагает, что «Матрица» рассказывает не о будущем, а о нереальности современной Америки в деспотическом, всеохватывающем мире виртуального капитализма: «Материальная реальность, которую мы все видим и ощущаем, является виртуальной, порождаемой и управляемой гигантским мегакомпьютером, к которому все мы присоединены».[71] Судя по всему, Жижек разделяет пессимизм Бодрийяра и склонен к похожим огульным, гиперболизированным заявлениям насчет сегодняшней реальности. Мрачные метафоры научной фантастики оказали сильное влияние на современную теорию.
Предполагается, что виртуальная тюрьма в фильме напоминает нашу собственную, то есть мир, который принимаем и мы, и массы людей в фильме; несмотря на тот факт, что этот мир далек от утопии, он не только нереален — в нем нет счастья. В фильме полно подтверждений этой точки зрения. Можно с легкостью доказать, что «Матрица» протестует против нашей жизни в корпоративных загончиках, против своеобразного искусственного существования, которое должен отвергнуть Нео. Как говорит агент Смит, одна из разумных программ, охраняющих Матрицу, обращаясь к Морфеусу:
«Вы когда-нибудь останавливались и вглядывались в нее, Морфеус? Восхищались ее красотой? Ее гениальностью? Миллиарды людей просто живут своей жизнью… не осознавая этого. Известно ли вам, что первая Матрица была разработана, чтобы стать совершенным человеческим миром? Где никто бы не страдал, где все были бы счастливы. Это была катастрофа. Никто не согласился принять такую программу. Весь урожай был потерян. Кто-то считал, что нам не хватило языка программирования, чтобы описать ваш идеальный мир. Однако я полагаю, что как биологический вид люди определяют свою реальность через мучения и страдания. Совершенный мир был сном, от которого ваш примитивный головной мозг пытался очнуться. Вот почему Матрицу переделали в эту, представляющую вершину вашей цивилизации. Я говорю «вашей цивилизации», потому что, как только мы начали думать за вас, на самом деле она стала нашей цивилизацией, и разговор идет все время, разумеется, о ней».
Для тех зрителей, кто не читал Бодрийяра или не слышал о нем (думаю, таких будет подавляющее большинство), «Матрица» повторяет вариации на ту же тему борьбы реального против фантастического, ссылаясь на популярные классические вымыслы вроде «Алисы в стране чудес» и «Волшебника из страны Оз». Оба произведения играют на идее двух обособленных миров — реального и воображаемого. Разница в том, что в этих двух сказках главные герои начинают с реального мира и лишь потом попадают в воображаемый или фантастический мир, тогда как Нео проделывает обратное путешествие, поскольку мир, который он изначально считал реальным, оказывается всего-навсего компьютерной имитацией. В «Матрице» есть явные намеки на «Алису в стране чудес», среди них — эпизод, когда Морфеус велит Нео «следовать за Белым кроликом», а позже говорит: «Думаю, прямо сейчас ты должен чувствовать себя немного Алисой, падающей в кроличью нору». Морфеус предлагает Нео на выбор две пилюли, красную и синюю, говоря при этом: «Ты примешь красную пилюлю и останешься в стране чудес, и я покажу тебе, насколько глубока кроличья нора». Когда Нео приходит в изумление от происходящего с ним после того, как он проглатывает красную пилюлю, Сайфер говорит ему: «Пристегнись, Дороти, потому что сейчас тебе придется попрощаться с Канзасом». Когда Нео пристально смотрит на свое отражение в зеркале, его реальность растворяется. Зеркало оказывается жидким, и рука Нео проходит сквозь него, вызывая в памяти ассоциации с «Алисой в Зазеркалье».
Подобно «Звездным войнам», «Матрица» представляет собой постмодернистский коллаж, собранный из кусочков поп-культуры.[72] «Братья Вачовски проявили потрясающую практичность — их не смутило культурное мародерство, затронувшее немало областей культуры. «Матрица» взбивает убойный коктейль из еще более эклектичной смеси с зашкаливающим уровнем мифологии — от Библии до гонконгских боевиков, — чем можно встретить в… первых сериях "Звездных войн"».[73] «Матрица» также заимствует идеи, образы, существ и костюмы из целого сонма научно-фантастических фильмов, включая следующие:
1. «Космическая одиссея 2001 года» (1968): враждебный разумный компьютер захватывает власть и начинает убивать людей.
