высечены из камня. Но его поцелуй нежный, мягкий. Любящий. Меня никогда так не целовали.
Однако ни один из нас долго не протягивает только целуясь. Вскоре я не могу удержаться, чтобы не провести руками по его широким плечам. Я обхватываю ногами его бедра и крепко сжимаю его.
Уильям стонет. Его бедра покачиваются, упираясь выпуклым членом во внутреннюю поверхность моего бедра, двигаясь в ритме, который заставляет меня изнывать от желания.
Я хочу быть наполненной этим нежным гигантом. Я хочу быть одержимой этим мужчиной, который смотрит на меня так, как будто ничто другое не привязывает его к Земле. И, конечно же, я очень хочу почувствовать, как этот толстый твердый член движется внутри меня.
Полотенце давно исчезло. То, что на моих волосах, развязалось, и влажные пряди рассыпались по подушке. Большая рука Уильяма скользит по моему животу к моему холмику, и я ахаю.
Он рычит, звук эхом разносится по моему телу, сосредотачиваясь на клиторе восхитительными волнами ощущений.
— Раздвинь для меня свои нежные губки, великолепная. Позволь мне увидеть тебя всю.
Я широко расставляю ноги, когда он спрыгивает с кровати на пол. Затем он тянет меня вперед, пока моя задница не оказывается на краю кровати прямо под его голодным ртом. Я стону, пока он пожирает эту часть меня. Он ласкает мою киску длинными движениями языка. Он прижимается губами к клитору и дарит мне удовольствие, от которого выгибается спина, и я хватаюсь за его рога.
— Уильям!
Его имя на моих губах только делает его более свирепым в своем энтузиазме. Его руки проникают под меня, обхватывают задницу и притягивают ближе. Его голодных звуков на моей влажной и набухшей плоти почти достаточно, чтобы толкнуть меня через край.
Когда он касается клитора кончиком языка, я, наконец, делаю это. Мой оргазм разрывает меня с силой, соответствующей его пылу. Я цепляюсь за него, оседая волна за волной, пока не выдыхаюсь, и кульминация не сменяется тягучей сладостью.
К тому времени, как он поднимает голову, я тихо смеюсь.
— Это было хорошо, принцесса?
— Так хорошо. Так, так безумно хорошо.
— Мне продолжить?
Я качаю головой.
— Трахни меня? Я хочу почувствовать тебя внутри себя.
Его когти сжимаются на моих бедрах.
— О, Джесси. Милая, ангел. Я ничего не хочу больше.
Притягивая его к себе, я тянусь рукой между нами и помогаю направить его в меня. Я влажная и нежная от его рта. Даже кончик его разгоряченной эрекции, прижимающийся ко мне, вызывает экстаз. Мы стонем вместе, когда он покачивает бедрами и входит еще глубже. Ощущение наполненности интенсивно, и его одновременно недостаточно.
Когда он делает паузу, я говорю ему:
— Продолжай.
Он опирается на сильные руки, нависая надо мной. Я вижу напряжение его бугрящихся мышц и вены, выступающие под мраморно-серой кожей.
— Я не хочу причинить тебе боль.
Я улыбаюсь и шлепаю его пятками по заднице, чтобы подбодрить.
— О, милый, ты этого не сделаешь.
Он снова толкается, но по-прежнему едва проникает в меня. Он так далек от того, чтобы отдать мне все.
— Уильям, пожалуйста!
Он качает головой. Затем переворачивает нас, и я улыбаюсь, когда он устраивает меня сверху.
— Сделай это сама, принцесса. Таким образом, я буду знать, что ты берешь ровно столько, сколько хочешь.
— Ммм, — я практически мурлычу, насаживаясь на него. — Боже, ты чувствуешься потрясающе.
Уильям тихо ругается, когда я выдыхаю и принимаю его глубже. Затем я двигаю бедрами и чувствую трение клитора о его лобок и знаю, что он весь мой.
— Пресвятая матерь Божья, ты такая тугая, женщина.
Я смеюсь, приподнимаюсь и медленно опускаюсь, наслаждаясь тем, как его губы размыкаются, а рот приоткрывается, когда я двигаюсь на его члене.
— Думаю, это стоило всех этих упражнений Кегеля, да?
Уильям хмыкает. Его бедра приподнимаются, чтобы встретиться с моими при следующем движении моего тела.
— Я не знаю, что, черт возьми, такое кегель, но я бы продал душу, если бы мог оставаться внутри тебя до конца своих дней.
Мое хихиканье быстро переходит в стон, а затем я слишком сосредоточена, чтобы говорить и смеяться. Все, что я могу делать, это двигаться на его члене, в то время как его руки на моих бедрах поднимают меня вверх и вниз, ускоряя мой ритм, пока шлепки наших тел не наполняют комнату.
— Черт, черт! — проклятия Уильяма усиливаются с нашей скоростью.
Я чувствую, как нарастает моя собственная кульминация, захватывающая мое естество. Живот сжимается. Я впиваюсь ногтями в предплечья Уильяма.
Он притягивает меня к себе, и я трусь об него, пока мое тело сотрясается в спазмах, и я кончаю. Вот только я кончаю вокруг члена, который набухает, наполняя меня еще больше, пока я не теряю возможность двигаться. Я не могу думать. Есть только удовольствие, его сильные руки на мне и, самое главное, его член внутри меня. Я опускаюсь ему на грудь, прижимаясь лицом к потному, пахнущему мужчиной теплу. Я позволяю себе раствориться в ощущении, что он, возможно, на самом деле никогда меня не отпустит.
Последнее, что я помню перед тем, как заснуть, — звук его сердцебиения. Стук замедляется до нежного ритма и убаюкивает меня. Как странно, что я подумала, что он всего лишь статуя, когда впервые увидела его. Я не думаю, что другой человек в моей жизни когда-либо прежде относился ко мне с такой теплотой и нежностью. Дело не в том, что люди злы. Я потрясена добрыми поступками Мориса и тем, что Рейчел сказала мне всего несколько дней назад. Просто у этого монстра, который выглядит так, будто сделан из камня, на самом деле самое мягкое сердце, которое я когда-либо знала.

18
Уильям
Мой узел расслабляется. Сначала я не двигаюсь, слишком довольный тем, что баюкаю Джесси на груди и слушаю ее тихие вздохи, пока провожу по ее безупречной коже тыльной стороной когтей. Затем поток влаги заставляет меня потянуться за одним из ее выброшенных полотенец, чтобы Морису не пришлось убирать за нами. Мне не нужна еще одна причина быть обязанным этому парню.
Джесси шевелится и поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.
— Боже, это было здорово.
Ее улыбка настолько ослепительна, что мой член рискует снова затвердеть. Я не могу сдержать ответной улыбки, которая приподнимает уголок моего рта.
— Да?
— Ммм. Да. Ты потрясающий.
Положив руки на ее задницу, чтобы прижать к себе, я позволяю ей почувствовать мою растущую длину внутри нее.
— Продолжай в том же духе, принцесса,
