Наконец он стал приходить в себя. Отпустил ручку и похвалил себя за первый шаг. Вторым было метание — он бросил пакет в угол балкона и оперся на перила. Зажег сигарету. Он не считал, сколько выкурил их за сегодняшний вечер. Вероника сказала бы, что он наносит жуткий вред своему здоровью. Хотя она сказала бы это вчера… Но сегодня? «Нет, — подумал он. — Она могла бы сказать это и сегодня, ведь она медик. А медик, какого бы он ни был профиля, считает себя обязанным напоминать о вреде курения».
Он выбросил «за борт» окурок, тяжело наклонился и снова взял в руки пакет. Ничего он здесь не выстоит. Не дожидаться же своей очереди! До этого он, слава Богу, еще не дошел.
Александр открыл дверь, ведущую на лестничную площадку. Ему не хотелось смотреть на дверь Вероники: кто знает, что сейчас творится за ней? Вполне вероятно, его последователь смелее, чем он. Интересно, открыла бы Вероника дверь, если бы он сейчас позвонил? Какое у нее было бы выражение лица? И как бы она все это объяснила? Самому Александру и этому… разговорчивому. Александр ухмыльнулся: кому нужны эти проверки?
Он нажал кнопку вызова, но лифт забуксовал внизу. Судя по хохоту и звонким выкрикам, доносившимся снизу, в кабинку пыталась «утрамбоваться» молодежная компания. Стоять с пакетом вдруг стало не то что тяжело, а как-то неудобно. Александр представил, что еще придется тащить его через весь город. Пока лифт подъезжал к этажу, он быстро повернулся, подошел к двери Вероники и аккуратно, стараясь, чтобы продукты не рассыпались, пристроил пакет на коврике.
Ксения взяла банку с отстоявшейся водой и полила цветы на подоконнике. Воды было слишком много, и она, просочившись сквозь отверстия в донышках вазонов, сражу же образовала на подоконнике лужицы. Ксения схватила тряпку и стала торопливо вытирать воду, стараясь, чтобы ручейки не пролились на пол. Иначе нужно было бы бежать в коридор, искать уборщицу, просить у нее половую тряпку. Ксения не любила общаться с уборщицей, точно так же, как та не любила общаться с ней. Ксения доказывала, что кабинет должен убираться после работы, уборщица же упорно сопротивлялась, говоря, что у нее тоже семья, которая ждет не дождется ее после работы, и что совсем не трудно немного посидеть с поднятыми ногами, пока она выметает из кабинета весь этот хлам. Ксении наконец удалось справиться с организованным ею маленьким наводнением. Она выжала тряпку, держа ее над большим вазоном с уродливым, по мнению Александра, растением. Растение обладало длинными глянцевитыми листьями и имело устрашающее название «тещин язык». Развесив тряпку на батарее, Ксения вернулась к компьютеру. Но продолжить работу не смогла.
Она находилась в ярости. Можно было подумать, что это не Александр оказался в щекотливом положении, а оскорбили лично ее — Ксению. Она металась по кабинету вот уже полдня и никак не могла успокоиться. Александр же, напротив, казалось, был равнодушен, как каменная скала.
— Она дура, — как бы продолжая разговор, сказала Ксения, имея в виду Веронику.
Александр не ответил, а у нее резко улучшилось настроение.
— Хорошо, что это обнаружилось сейчас, — сказала она, все-таки пытаясь вытянуть из него какую-то реакцию. — Хуже, если бы дело зашло слишком далеко.
Александр опять не проронил ни слова. Он копался в давно готовом материале, скрупулезно «вычищая» его.
— Нет, все-таки глупости человеческой нет предела, — опять сказала Ксения через минуту. — Эта дурочка даже не представляет себе…
— Почему дурочка? — не выдержал Александр. — По-моему, она как раз таки далеко не глупа.
Ксении не понравилось, что он попытался защитить Веронику, но, подумав, она решила, что быстро его переубедит.
— Хорошо, пусть не дурочка, — частично согласилась она. — Тогда — подлости человеческой нет предела.
— Она не сделала ничего из ряда вон выходящего. Ксения удивилась. Некоторое время назад Александр сам был шокирован поступком Вероники, теперь же он не признавал в ее действиях никакого негатива.
— Ну, дорогой мой, — сказала Ксения, показывая, что возмущена его бесхребетностью, — если для тебя предательство — ничего…
— Она имеет на это право. — Александр всегда был упрям как осел.
— На предательство? — удивилась Ксения.
— На выбор.
— Но ведь она, насколько я понимаю, уже выбрала — тебя, — напомнила Ксения.
Лучше, конечно, этого было не говорить. С ее стороны это было даже неделикатно. Ксения понимала, что «отставка», как бы Александр ни держался, сильно задела его самолюбие. Но ей пришло в голову, что все-таки стоит побольнее надавить на «мозоль» — чтобы вызвать у него злость по отношению к Веронике. А может быть, даже отвращение.
— Не приставай, — не оборачиваясь, попросил он.
— Ну конечно, во всем опять виновата я!
Он повернул голову и посмотрел на нее удивленно.
— При чем здесь ты?
— Наверное, потому что подсунула тебе эту змею! Признайся, ты ведь так думаешь?
Александр вздохнул и отвернулся. Некоторое время он ничего не говорил, потом не выдержал и закрыл файл — все равно Ксения не дала бы ему работать.
— Я тебя не виню, — сказал он, чтобы расставить все точки над i. — Ни тебя, ни себя, ни тем более Веронику.
— Интересно, почему это ее — тем более? — ревниво спросила Ксения.
— Ну а какие у меня могут быть претензии? Она решила не бросаться на первого встречного, то есть меня. По-моему, это говорит только о ее здравом рассудке. — Он вздохнул. — Чего у меня лично, как выяснилось, явно недостает.
— Здравый рассудок! — возмутилась Ксения, в глубине понимая, что доля справедливости в его словах, конечно, есть, но… — При чем здесь здравый рассудок?
— Ну а как? — спросил Александр. — Сломя голову мчаться куда глаза глядят? Так недолго угодить в яму. Ты же почувствовала это на себе — со своим «рыбаком», разве нет?
— Оставь наконец-то его в покое! — взорвалась Ксения. — Мы вообще говорим не о нем и даже не обо мне! Какое право имела эта Вероника так поступить с тобой?
— Она мне ничего не обещала, — сказал Александр.
— Но вы встречались две недели!
— Даже немного больше. — Он насмешливо посмотрел на Ксению. — Разве это к чему-то обязывает?
— А разве нет? Она просто морочила тебе голову…
— Или пыталась лучше меня узнать, — успел вставить он.
— …имея на всякий случай запасной вариант!
— Я восхищен ее предусмотрительностью.
— Не ерничай. — Ксения умерила пыл, рассудив, что громкими призывами Александра не достать. — У тебя просто нет самолюбия.
Он улыбнулся. Улыбка получилась тусклой, но хорошо, что не жалкой.
— Давай закроем вопрос, — предложил он, складывая бумаги в папку. — Честно говоря, я чертовски устал. — Он посмотрел на часы: — О, уже можно сворачиваться. Может быть, зайдем в какой-нибудь бар? Мне нужно выпить.
