Рафаэль сомневался.
— Просто взглянув на него?
— Взглянув ему в глаза, — поправил Хасан, снова подняв палец. — К счастью, он смог успокоить ее и убедить, что убивал только евреев. Она испытала облегчение и радость от такой новости, а потом пошла своей дорогой, пожелав ему успехов и еще множества убийств. Вахиб слышал разговоры о том, что Моссад использует людей, способных распознавать убийц, — с такой же способностью, как у той старухи. Боюсь, это правда.
Рафаэль поднял брови:
— Думаешь, один из таких людей узнал в нем убийцу, и потому его схватили?
Хасан глубоко вздохнул.
— Я в это верю. — Он поправил свою накидку. — Ситуация серьезная; очень важно ликвидировать этого человека, работающего на Моссад. Неизвестно, какой ущерб он может нам причинить, какие планы может разрушить эта вражеская змея. — Он указал через окно на причал: — Может, даже такие планы, как этот. Мы не можем рисковать. Его нужно устранить.
— И как разыскать этого еврея с особым зрением?
Хасан искоса взглянул на него:
— В этом и проблема. Ни ты, ни я не распознаем человека с такой особенностью. Для этого потребуется убийца очень высокого уровня — вроде Вахиба. Чтобы они раскрыли карты, нужен тот, в ком этот еврейский дьявол признает убийцу. Обычный наемник может не понять, что его вычислили. Нам нужен человек, который может разглядеть в их глазах это умение. Нужен кто-то вроде Вахиба, но он, к сожалению, во вражеских руках.
— Значит, нам нужен высококлассный особенный убийца, который может распознать эту способность по глазам врага?
— Именно.
— На все воля Аллаха. Как же ты собираешься найти такого?
Хасан встретил взгляд Рафаэля:
— У нас есть такой человек — Кассиэль. Я считаю, что у него есть способность выявлять таких врагов.
— Что заставляет тебя так думать?
— Этот человек — волк в таубе. Он безжалостный убийца. Грамотный. Умный. Хитрый. Он свободно говорит на пяти языках и весьма неплохо еще на нескольких.
— Он один из наших людей?
— Нет. Он наемник, схваченный силами охраны правопорядка.
— Почему они заинтересовались делом об убийстве? Обычно они занимаются внутренней безопасностью.
— Потому что это был особый случай, имеющий некоторое отношение к внутренней безопасности. Кассиэль охотился в основном на женщин, но в числе его жертв были и мужчины. Он убивал без какой-либо причины или системы. Недавно от его руки погибли имам и его родственники. Он убил родственников, пока добирался до имама.
— А сам имам?
Хасан провел пальцем по горлу.
— Министерство информации и национальной безопасности Ирана не может точно сказать, где он родился, но они узнали, что в течение многих лет он переезжал из одной страны в другую. Мы знаем, что он убивал людей от Италии до Таджикистана. Уверен, что жертв было больше. По какой-то причине иногда он вырезает целые семьи. Он международный серийный убийца.
Хасан склонил голову ближе.
— Полагаю, случайный характер выбора жертв означает, что у них должно быть что-то общее. Подозреваю, он охотился на тех редких людей, способных узнать убийцу — в том числе и в нем.
— Он заботился о своей безопасности?
— В некотором смысле. — Хасан выгнул бровь. — Волкам не понравится, когда овчарка наблюдает за охотой. Думаю, Кассиэль охотился на овчарок.
— Это тревожная мысль.
— Как бы то ни было, его должны были казнить вскоре после того, как схватили. Я пришел к нему с предложением: свобода в обмен на то, что он будет работать исключительно на нас, убивать для нас, охотиться на людей, которых выбираем мы, а не он. Мы разрешили убивать любым способом, только бы тех, кого нужно. И все же он настоящий зверь. Опасный зверь. Я сказал, что у нас повсюду агенты — повсюду глаза, — и если он убьет кого-то без приказа, то мы пристрелим его как бешеного пса. Ему понравилась затея, при которой его не казнят и даже позволят продолжить убивать, пусть и строго по списку, поэтому он согласился на наши условия. Я считаю, он способен обнаружить человека, которого мы ищем — того, кто распознал в Вахибе убийцу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты пошлешь его за этой еврейской змеей?
— Да, но все не так просто, — ответил Хасан. — Информаторы сообщили, что израильтяне всегда держат его под усиленной охраной. Пока Моссад за ним присматривает, будет нелегко до него добраться. Но его необходимо устранить — иначе мы рискуем слишком многим. — Он снова махнул рукой в сторону окна. — Даже этим.
— Как ты собираешься действовать?
Рафаэль задумался, зачем Хасан посвящает его в свои планы. Подобное вообще не входило в обязанности Рафаэля, к тому же, ему и его команде предстояла чрезвычайно важная работа. Вскоре они отправятся в свою миссию.
Хасан скрестил руки на груди, раскачиваясь на пятках.
— Чтобы Кассиэль приблизился к цели и уничтожил ее, нам нужен отвлекающий маневр.
— Какой?
— Мученик. Тот, кто послужит Аллаху, пронеся бомбу, которая уничтожит как можно больше евреев. Нам нужен тот, кто захочет быть мучеником и сочтет это за честь. Кто-то, кто никогда не убивал, и поэтому его не опознают, как Вахиба. Бомба отвлечет внимание от Кассиэля.
Рафаэль резко посмотрел через окно на людей, загружающих ящики. Хосе корчил дурацкие рожи, закручивая внутренний люк. Он не следил за тем, что делал, и не попадал на резьбу. Увидев, что натворил, он обругал люк, будто тот был виноват.
— Думаю, у меня есть человек для такой важной миссии.
Хасан увидел, на кого смотрит Рафаэль.
— Это крайне ценные люди, — произнес Хасан. — Мы с самого детства готовили вас к этой миссии. Мы много вложили во всех вас и очень на вас надеемся.
Было не похоже, чтобы Хасан сильно возражал, оценивая серьезность предложения Рафаэля.
— Именно поэтому я считаю, что этого человека нужно отстранить от миссии. Он делает слишком много ошибок. Разумеется, наши руководители не могли этого предвидеть, когда мы были еще детьми, но он не слишком сообразительный. Боюсь, из-за неуклюжести и невежества он может ненароком поставить все под угрозу. Как бы ценен ни был каждый из нас, я думаю, ему лучше стать мучеником. Это решит две проблемы разом.
Глядя в окно, Хасан обдумывал предложение Рафаэля.
Наконец, он улыбнулся.
— Приведи его сюда. Я сообщу, что мы так сильно верим в него, что он выбран для особо почетного задания: он станет мучеником намного раньше, чем ожидал.
Рафаэль улыбнулся сам себе.
— Он будет в восторге от того, что ты лично выбрал его для этой миссии.
Глава 18
Закончив отмывать грузовик от крови и отпечатков Оуэна, Анжела зашла в хижину и открыла дверь в подвал. Дед и бабушка всегда держали дверь запертой. Анжела поступала так же.
Она включила свет и спустилась по крутой деревянной лестнице. Подвал с низким потолком занимал лишь половину длины дома. Гранитные пласты по обеим сторонам образовывали неглубокую V-образную яму под домом. Пол первого этажа опирался на каменные выступы, перекрывая эту яму.
Половые доски из тикового дерева были расположены на расстоянии примерно в полсантиметра друг от друга, так что пол можно было помыть из шланга, висевшего на стене. Вода утекала через щели между досками, а потом по каменному склону сбегала в расщелину под дальней частью подвала.
Расщелина была плотно закрыта люком внушительного размера. Дед называл расщелину адской дырой.
Анжела считала, что дыра была создана разломом между гигантскими гранитными горами по обеим сторонам — горы разошлись, а земная кора раскрылась, оставив трещину, ведущую в недра земли. Ее дед воспользовался этой геологической особенностью. Анжела предполагала, что он решил построить хижину на этом самом месте именно из-за разлома. Убрав оттуда деревья, скопившийся валежник и кустарник, под которыми скрывалась расщелина, он прямо над ней построил свой дом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Анжеле нравилось представлять, что горы по обеим сторонам — это ее дедушка и бабушка, присматривающие за ней. Гора бабушки слева, а гора дедушки справа. Их духи всегда были там, непрестанно оберегая ее.
