трепетная нежность. Меня никогда не боготворили прежде, никогда не возносили и не давали шанса почувствовать себя любимой и нужной. Никогда в жизни я не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас — отдать себя. Я понимала, что хочу его каждой клеточкой тела, я хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна.
Его настойчивые пальцы требовательно сжали мои бедра, когда он поднял меня к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, я запрокинула голову, и сверкающая волна, подросших за последнее время, волос упала на спину. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего по животу, у меня перехватило дыхание. По мышцам плоского живота пробежал огонь наслаждения, а точнее молнии. Его пальцы опустились ниже, и мои ноги задрожали. Если бы он не придерживал ,я бы точно упала. Я чувствовала его дыхание у своего живота и ниже, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. Меня уносили чувства, и несли далеко, так далеко от всех проблем, что казалось большего и не нужно. Только вдвоем, только вот так.
Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал каждый участок такой воспаленной от желания кожи. Он требовал моего ответа, когда вдруг резко прекращал всю ласку и смотрел мне в глаза с неписуемыми эмоциями, побуждал, умоляя ответить. Моя пальцы забрались ему в волосы, я перебирала их, и когда он добрался до самого сокровенного источника наслаждения, я не смогла сдержать тихий, но такой протяжный стон. Длинными ногтями я непроизвольно впилась в его кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение Нэйт еще сильнее сдавил мои бедра, словно хотел, чтобы они влились в его ладони. Потом его рука двинулась туда, где темнел заветный треугольник, и глядя мне в глаза он продолжил свои изощренные ласки.
Нахлынувшее на меня наслаждение было таким острым и неистовым, что дыхание, голос и весь этот ужасный день слились воедино и стали уплывать куда то. Тело изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. В прямом смысле, мое электричество тоже проснулось, и почему-то сейчас норовило выйти наружу, но Нэйт каким-то образом блокировал мои энергетические потоки, и магия вырывалась лишь маленькими всплесками. Я почувствовала, что сейчас у меня уже нет сил стоять в таком положении, но ничего не могла с собой поделать.
Нэйт поддержал меня и помог лечь, укладываясь сверху. Он притянул меня ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший фиолетовый огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли ко рту. Я сдалась, я уступила, с упоенным удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его жадный язык исследовал губы, а моя язык сплетался с ним, будто играя в какую-то игру. Не отвлекаясь от жаркого поцелуя, его рука вновь вернулась к жаркому источнику.
Мое тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Я уже не могла сдерживаться, мое тело звало его, и он понял это. Сердце билось так бешено, что казалось сейчас оно либо выпрыгнет из груди, либо остановиться. Я вдруг почувствовала, что схожу с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей все тело. Разве можно было удержать это внутри себя и сохранить рассудок? Можно было уйти, и не дать этому произойти, но я не смогла. Слишком слаба рядом с ним.
Он все еще был в джинсах, что удивительно. Почему я раньше не увидела, что сегодня он не в рабочей форме? Я пыталась расстегнуть ему ремень, но пальцы дрожали, и Нэйт, осторожно отведя в сторону мою руку, справился с пряжкой ремня сам. Щелкнула кнопка на поясе брюк, и заскользила вниз молния брюк.
Нэйт не стал останавливать мою трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда я ласкала разбухавший под пальцами этот предмет вожделений. Мои хитрые глаза, казалось, возбуждали его даже больше, чем то, что я лежала под его горячим телом совсем голая.
— Как же ты красива, — с тихим изумлением сказал он, скорее всего, себе самому.
— Ты тоже.
Мой шепот был почти не слышен, словно легкий шелест ночного ветерка.
Нэйт сжал мою грудь. Я сильнее сдавила его плоть.
Внезапно его руки оказались у нее на талии. Мои бедра оказались зажаты его коленями, и он перевернул меня так, чтобы я легла ему на грудь. Какое то время я лежала, прижимаясь к нему и ощущая тепло его тела, прислушивалась к глухим ударам его сердца.
— Как только ты захочешь, — прошептал Нэйт, подтягивая меня выше.
Я уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Нэйт застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца — все говорило о буре, бушевавшей в нем, которую он уже едва сдерживал.
Потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил все мое существо, каждую мою клеточку, болезненно отзывалась в судорожно сжимавшихся мышцах. Эта потребность становилась все острее, и мои глаза затуманились слезами.
Нэйт вздрогнул.
— Ты моя. О, Суна, ты меня с ума сведешь, — проговорил он хриплым от возбуждения голосом.
Уперевшись руками в диван, он рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в меня, полностью овладев.
Я вскрикнула от наслаждения и глубоко втянула воздух. Ухватившись за его мускулистые плечи, я приняла его в себя. Я хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства мы слились в едином движении, едином порыве. Наше единство в этот момент было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения.
Глава 12.
Мы так и лежали вдвоем, голые, на диване, который казался тесным чуть раньше, а теперь был как раз для того, чтобы близко прижиматься друг к другу. Не разрывая объятий, Нэйт перебирал мои волосы руками, а я лежала на его груди, прислушиваясь к стуку сердца. Так странно, знать, что он уже не человек, но его сердце бьется.
- Еще прошло слишком мало времени, чтобы оно перестало стучать. Обычно это происходит через 10-12 лет после изменения.
- Мне нравится как оно стучит.
- Жаль, что не смогу оставить эту способность себе, чтобы тебе всегда нравилось. – 10 или 12 лет, он задумывался о том, что у
