Он шагнул к мольберту графини и положил руку ей на плечо.
– Не совсем, – печально рассмеялась она. – Но я никогда не прекращу пытаться сделать это, Джервис.
Она склонила голову набок и прижалась щекой к его руке. Это был краткий и весьма незаметный жест. Но он сразил Энн своим намеком на близость между супругами.
Тем временем Джошуа высказывал Дэвиду комплименты по поводу его рисунка, нежно приобняв мальчика за шею.
На обратном пути к дому Джошуа шел рядом с Энн, неся рисунок и мольберт Дэвида, в то время как мальчик убежал вперед мимо деревьев, а затем через лужайку, широко раскинув руки в стороны и изображая из себя воздушного змея, несомого ветром.
– Дэвид сказал, что вы собираетесь сделать из него грозного боулера в крикете, – сказала Энн.
Джошуа рассмеялся.
– Дэвид станет вполне сносным игроком, если будет упорно трудиться, – ответил он. – А вы, Энн, собираетесь присоединиться к игре сегодня днем, или опять решите праздновать труса, как это сделали вчера, и вновь спрячетесь на берегу?
– Я пообещала пойти на прогулку, – ответила Энн.
– Вы пообещали, ей-богу! – сказал Джошуа. – Наверняка какому-нибудь лентяю. Этому не бывать. Скажите мне его имя, и я им займусь.
– Я собираюсь на прогулку с мистером Батлером, – сказала она. – С управляющим герцога.
Ее щеки пылали. Энн надеялась, что не слишком заметно, как она покраснела. И почему она покраснела?
– В самом деле?
Он взглянул на Энн и продолжал смотреть еще некоторое время, пока они в молчании шли дальше.
– Джошуа, – сказала она, наконец. – Я просто собираюсь с ним на прогулку. Я встретила его вчера на берегу, и мы некоторое время прогуливались вместе. И он спросил, не желаю ли я сегодня вновь пойти прогуляться.
Джошуа улыбнулся.
– А я-то себя спрашивал: почему вы остались на берегу? – сказал он. – А у вас там было тайное свидание.
– Глупости! – рассмеялась Энн, но почти тотчас же успокоилась. – Я не хочу, чтобы вы поощряли Дэвида называть вас кузеном Джошуа.
– Вы бы предпочли обращение «сэр» или «милорд»? – спросил он. – Но ведь он мой кузен.
– Нет, – запротестовала она.
– Энн, – сказал он. – Альберт был мерзким негодяем. Ради вас, Дэвида и Пру, я рад, что он мертв. Но он был моим двоюродным братом, а Дэвид – его сын. Я – родственник Дэвида, а не просто посторонний человек, интересующийся его судьбой. Пру, Констанс и Частити – его тетки, и они вполне готовы признать этот факт. А Дэвиду нужны все родственники, которых можно найти. У него нет ни одного родственника с вашей стороны, по крайней мере, ни одного, о котором вы позволили бы ему узнать.
– Потому что они не желают знать его, – выкрикнула она.
Джошуа вздохнул.
– Я расстроил вас, – сказал он. – Мне жаль. Искренне жаль. Фрея уверяет, что точно знает, что вы чувствуете, и посоветовала мне уважать ваше желание воспитывать Дэвида одной. Но позвольте ребенку называть меня кузеном, Энн. У всех других детей есть кто-то, кого они могут называть папой или дядей. Как, например, в случае с Дэйви. – Эйдан и Ева всегда активно поощряли его не забывать своего умершего отца.
Энн могла бы продолжать спорить и дальше, несмотря на то, что она признавала обоснованность всего того, что он сказал, а также его доброту в признании родственником внебрачного ребенка. Вот только ей самой было трудно признать существование таких родственных отношений. Но в этот момент графиня Росторн повернулась в их сторону, что бы поделиться с ними каким-то замечанием, и они продолжили остаток пути вчетвером.
ГЛАВА 6
Энн наблюдала за игрой в крикет еще в течение нескольких минут перед тем, как ускользнуть, чтобы отправиться по подъездной дорожке в направлении коттеджа с соломенной крышей, на который она обратила внимание еще в день приезда. В конце концов, она была не единственной, кто не участвовал в игре. Герцогиня забавлялась с малышами чуть поодаль, а герцог наблюдал за супругой с обычным для него суровым выражением лица, хотя держал на руках их сына, тепло укутанного в одеяло. Никто, казалось, не заметил исчезновения Энн. Она понадеялась, что и Джошуа тоже не обратит на это внимания.
Сама мысль о том, что Бедвины знают, куда она идет, и сделают из этого совершенно неверные выводы, была ужасающей. Это не было романтическим свиданием, но они, конечно же, подумают, будто она пытается обмануть одинокого, искалеченного человека.
Свернув с дороги, Энн, с некоторым волнением, приблизилась к коттеджу. Были ли там слуги? Что они подумают о незнакомой женщине, стучащейся в дверь и спрашивающей мистера Батлера?
Однако ей посчастливилось не узнать этого. Энн еще не успела даже дойти до невысокой каменной стены и деревянной калитки, которые огораживали прелестный цветник перед беленьким домиком, как дверь отворилась, и вышел Сиднем Батлер.
Энн остановилась.
– Я все гадал, придете ли вы, – сказал Сиднем и направился навстречу Энн, закрыв за собой калитку. – С моей стороны было весьма самонадеянно просить об этом, ведь вы здесь в гостях. И этим утром вы были со своим сыном и Морган. Возможно…
– Мне хотелось придти, – прервала его Энн.
– И я хотел, чтобы вы пришли, – неуверенно улыбнулся Сиднем.
Рядом с ним Энн вдруг почувствовала смущение, словно это на самом деле было романтическое свидание. Как жалко и нелепо они, должно быть, выглядят со стороны, подумала Энн, надеясь, что никто из слуг не смотрит на них в окно. Вероятно, они столь же неуклюжи, как парень и девушка вдвое их моложе на своем первом свидании.
– Вы видели долину? – спросил Сиднем.
Она покачала головой.
– Только парк у дома, да утесы и берег.
– Сейчас не лучшее время года, чтобы любоваться долиной, – заметил Сиднем, указывая, что им следует вернуться к подъездной дорожке и пересечь ее. – Весной дикие нарциссы и колокольчики в лесах устилают землю ковром, создавая волшебную по красоте картину. Осенью над головой пестреет разноцветная крыша, а под ногами – разноцветный ковер. Здесь всегда красиво, даже зимой. Сейчас все зеленое, однако, если у вас взгляд художника, то непременно заметите в летних деревьях и травах такое многообразие оттенков зеленого, что, даже без цветов, этого совершенно достаточно для роскошного пиршества чувств.
Вскоре Энн увидела, что впереди действительно простиралась долина – они шли через рощицу, с редко растущими деревьями и кустарниками, пока тропинка неожиданно не ускользнула у них из-под ног перед густым лесом.
Они зашагали вниз по длинному, крутому склону с твердой почвой, покрытому зарослями грубой травы. Выступающие корни деревьев помогали им найти точки опоры для безопасного спуска вниз. Вскоре они достигли подножья спуска, где журчал широкий, но не глубокий ручей, петляя на своем пути к морю. С того места, где они стояли, не было видно моря, но Энн могла чувствовать его запах. Она также ощущала запах деревьев и тепло летнего воздуха, хотя густые ветви над головой не позволяли лучам солнца добраться до нее.
