он встречал в компании артистов – новых питерских друзей. Молодой успешный артист не был обделен женским вниманием, он не сторонился женщин, но и не подпускал к себе близко. В Питере он поднял проволоку еще на метр. Инспектор манежа не знал, какая должна быть высота и счел, что так и надо. Лишь спросил:
– Может чуть пониже опустить?
– Зачем? Все нормально, – ответил Семен уверенно.
Он стал одержимым. И правильно заметил директор, страх у него словно отсутствовал, а это слишком опасно при таком номере. В цирке даже поговаривали, что у него подсознательная жажда смерти рвется наружу, изгоняя из души страх. Был аншлаг и публике понравился это парень с его лирически грустным номером. Зал замирал, когда он падал, и даже те, кто этот номер уже видел, всегда смотрели этот элемент с замиранием, а потом взрыв оваций.
У Семена были и другие номера, которые он показывал в паре с другими клоунами, подыгрывая им, но его номер всегда был в финале.
Перед Новым Годом он позвонил родителям и друзьям, известив, что задержится в Питере. Утром 31 декабря он позвонил Свете, но трубку никто не брал, а на работе сказали, что у нее выходной. Тогда он позвонил Николаю и попросил, чтобы тот перезвонил ей, извинился за него, что он не смог дозвониться. Днем закружился, и звонить было неоткуда, а после Нового Года, он посчитал, что поздравлять с наступившим годом не стоит.
Время шло и в один из дней ему сообщили, когда он должен вылететь на конкурс. Семен тянул до последнего, так, чтобы получилось, что он всего один день в Москве. Утром прибывает, а вечером улетает. Времени на сборы полдня. Он сообщил родителям, попросив их быть дома, а Николая, чтобы тот встретил его.
Когда Семен вышел из поезда, то на перроне заметил друга, который широко улыбаясь, раскинув руки, шел ему навстречу.
– Здорово. Как я рад тебя видеть, – сказал он, обнимая и похлопывая по спине, а затем, отстранившись, осмотрел Семена. – Вот, черт, не был всего два месяца, а изменился. Гастроли тебе на пользу.
– И в чем перемены?
– Взгляд у тебя другой, уверенный, цепкий. Я бы даже сказал жесткий.
– А раньше другой был?
– Извини, Семен, он был либо злой, либо, как у побитой собаки.
Они шли по перрону, и тут Семен остановился, достал из сумки диск.
– Вот возьми. Как будет возможность, передай Свете.
– А что сам?
– Я сегодня же улетаю.
– Когда?
– Сегодня вечером.
– Ну и график у тебя. Приедешь, отдашь.
– Нет, это надо сделать раньше.
– А что там?
– В Питере, в одном из ресторанов, я услышал песню. В тему она. Я попросил ребят, и они мне записали, я даже немного подыграл на саксофоне. Хочу подарить ей.
– Ладно, – вздохнул Никой.
– А это, – Семен протянул ему еще диск, – запись моего выступления. Сняли в последний день. А это тебе и Даниле с Ниной. Сделаешь?
– А у меня есть выбор?
– Раз приехал встречать, уже нет.
– Вот и я о том же. С работы отпросился, чтобы тебя встретить.
– Езжай, у меня тоже нет времени. Привет Даниле и Нине, – и они уже отошли на некоторое расстояние друг от друга, когда Семен окликнул, и, подойдя, спросил: – Ты передал мое извинение?
– Да.
– И что? Не тяни.
– Поблагодарила, искренне. И еще я послал ей цветы от твоего имени. Ничего?
– Спасибо. Тогда пошли еще раз вместе с дисками. Белые хризантемы.
На этот раз они расстались, и каждый направился в свою сторону.
Семен решил не звонить Свете. Звонок на несколько минут. Вот приедет, позвонит, нет он просто приедет к ней без звонка. А сейчас, пусть он не прав, но лучше не звонить.
Дома родители уже ждали, мать приготовила одежду, что он просил собрать, заграничный паспорт завезли. Ехал он не один, а администратором из цирка и кем-то из управления. К вечеру Семен был в аэропорту.
Этим же вечером в квартире Светы раздался телефонный звонок. Трубку сняла, Алла и Николай попросил к телефону Свету, если она дома.
– Сегодня дома, а ты что стал в роли почтальона?
– Приходится.
– А где же друг?
– Думаю уже в самолете, летит в Италию.
– Устал, решил на море?
– Не знаю, но летит на конкурс.
– Тогда зову, – и Николай услышал, – Света к тебе почтальон Николай.
– Добрый вечер, Свет. Семен приносит извинения, – сказал он, когда Света взяла телефонную трубку.
– Опять… – перебила она его.
– Так получилось. Он утром приехал, только собрать вещи и сейчас уже летит в Италию Он не смог позвонить…
– Или не захотел, – завершила она его фразу.
– Зачем ты так, – услышала она укоризненный голос.
– Да, ты прав, наверное, даже лучше, что не позвонил. Не ходу всего не скажешь, да и настрой должен быть.
– Вот именно, – обрадовался Николай. – Но он просил передать тебе…
– Что?
– Диски.
– Ты где?
– Недалеко от твоего дома.
– Сейчас спущусь.
Через пятнадцать минут Света вышла из подъезда. На улице уже было темно, и снег искрился от света уличных фонарей. Было тихо, и пока Света подходила к Николаю, легкое поскрипывание снега под ее ногами нарушало тишину. Звездное небо было глубоким в своей темноте, и редкие тонкие облака словно зависли среди звезд, напоминая разорванную вуаль. Огромная полная Луна ярко висела в небе.
Николай стоял с огромным букетом хризантем.
– Это тебе, – протянул он ей букет. – От Семена. И диски. На одном запись выступления, на другом песня.
– Песня? Он что еще и поет? – удивилась она.
– Раньше не пел, но скорее это не он поет. Я ему предлагал, что потом приедет и отдаст, но он сказал, что надо раньше.
– Я знаю почему. У меня скоро День Рождения.
– Я не знал. Извини.
– Откуда тебе знать.
– Свет, он позвонит, вот как только приедет, так сразу позвонит.
– Я знаю, – ответила она грустно.
Николай замялся, но решил спросить: – А может быть вам пора… – он замолчал, не зная, как закончить фразу, но она его поняла и по-доброму улыбнувшись, произнесла:
– Я думаю. Пора.
В глазах Николая блеснули искорки радости за друга, он, зная его, переживал, за то, что произошло. И не только он, но и Данила. Они иногда встречались и обсуждали, что могут сделать для друга, чтобы помочь ему, а тут все решиться без них. Вот это будет новость к его приезду.
Света поблагодарила и вернулась домой. Увидев сестру с цветами, Алла восхищенно произнесла: – Вот это букет. Знаю от кого и по какому поводу.
Родители тоже оценили.
