Упомянутый рисунок датирован 1942-м годом и принадлежит Хельге Вайсовой (Хошковой). Три рисунка с указанием даты и номера комнаты были сделаны на занятиях у Фридл, но Хельга это отрицает. Не в обиду будь сказано, но недостатки, которые отметила Фридл, есть и в ее нынешних картинах.
А вот, напротив, явно одаренная девочка. Она несколько заторможена, но все-таки, вопреки всем ожиданиям, ее одаренность реализуется. Нечего и думать о том, чтобы воздействовать на этого ребенка извне: она сама видит и остро чувствует, что ей нужно; преподавателя она слушает только тогда, когда его указание отвечает ее внутренней потребности, – даже в том случае, если он предлагает прекратить данную работу.
Вот девочка с гипертрофированным стремлением к точности.
Чтобы получше узнать характеры детей, были заданы три темы – весна, зима, гроза: глубокий покой и беспокойство.
В свои 10 лет эта девочка чрезвычайно несдержанна и криклива. Она не умеет спокойно общаться – или кричит, или говорит с невероятной горячностью. Ее отец, бывший мясник, ужасно вспыльчив. При этом мне кажется, что душа у девочки добрая. Но всё, что она рисует, – весну, листья, цветы или снежинки – выглядит агрессивно и тяжело, как камни; даже если тема вполне спокойная, у нее всё выходит или слишком крупным, или всего слишком много, затишье возбуждает ее точно так же, как и буря.
Дорис Здекауерова (15.12.1932—16.10.1944). Принцесса и дракон. «3-я группа». 1944.
Карел Сатлер (16.11.1932—4.10.1944). Гордый наездник в пустыне. 4-й урок. 31.5.1944.
Эва Шурова. (2.6.1933—15.5.1944). Обнаженная. Эва не могла справиться с передачей позы. Фридл в уголке нарисовала ей женскую фигурку. Обычно она этого не делала.
Эва Шурова. Исправленный рисунок. «5.4.1944. 2-я группа. 10 лет». Через месяц Эва была депортирована в Освенцим.
Зузи Дегенова (10.3.1934—16.10.1944). «Носорог и прочие звери». Изучение пропорций. 1944.
Этот лист показываю из-за необычности форм (дерево); напрашивается вывод о некоторой странности сексуальной жизни этой девочки.
Полное изобилие! По-видимому, рисунок изображает сказочную страну с молочными реками и кисельными берегами; ребенок еще не отваживается рисовать людей, хотя как художник он к этому готов; первый рисунок – это, собственно говоря, исключение.
Дети не сразу воспринимают целое, их взгляд выхватывает разрозненные детали, и они помещают их друг подле друга без всякой связи; но спустя какое-то время тема захватывает их, и они рисуют до тех пор, пока на бумаге не останется свободного места. Но вскоре маленькая Хана справляется и с этим вихрем и начинает работать обдуманно и очень самостоятельно.
Второй лист – диктант, иногда дается задание изобразить все предметы, которые я называю, а иногда только те, которые я называю дважды. У ребенка, который рисует с ленцой, это никогда не получится.
С этой девочкой мне неожиданно удалось войти в контакт, когда я сделала ей костюм бабочки. В нем она чудесно играла на сцене и была очень довольна. Очевидно, в этой теме она наконец-то нашла себя.
Для иллюстрации совершенно иного темперамента покажу вам рисунок второй девочки. Это основательная, добродушная девица, с которой поначалу было очень трудно работать; теперь с ней работается замечательно. Выяснилось, что ей пришлось пережить нелегкое время, ее родители очень пострадали.
Случай воспитания от обратного. Ребенок, от которого я многого ожидаю. Она тщеславна, ходит только на N… [?] Понятно, что начала она с линейки, перспективы и рисования мод. Вскоре она увидела, что таким образом успеха не добиться, – дети ее критикуют, ставят ей низкие баллы. И вот она попыталась нарисовать что-то от души на тему «пустыня, караваны». Скоро она будет очень хорошо рисовать.
Три мальчика – еще одна пустыня. Дети природы. Среди них один отстающий. Плохо говорит, сначала только пачкал бумагу, не мог изобразить даже схематичного человечка. Теперь рисует вполне прилично.
13-летняя девочка рассматривает красивую книжку с цветами, нарисованными одной линией, нежные краски, все очень близко к натуре, никакого импрессионизма. Дети рассматривают книжки по несколько минут, в это время мы обсуждаем характерные особенности рисунка, цвет или форму. Вот что они нарисовали по памяти. Пока мне кажется прелестным только этот пейзаж.
Еще одна одаренная девятилетка, невероятно напористая и раскованная, – с разными материалами она работает по-разному.
Вот некоторые примеры, иллюстрирующие тему «пещерные дети», о которой я вам уже коротко рассказала.
Преследования, каменоломня и пещера.
Принцесса. Это неудачно выполненное задание, однако в нем проблескивают темперамент и озарение.
Это задание должно было дать детям понятие о пропорциях. С этой целью я предложила им нарисовать многоэтажный доходный дом, виллу, крестьянский дом и хижину.
Линии изображения животного, здесь они дорисованы до изображения петуха. Линия рисуется спонтанно, по вдохновению, в определенном ритме, каждый ребенок видит в ней свое и дополняет рисунок до полного изображения.
Звери, иллюстрирующие противопоставления, например, зверь круглый и зверь угловатый – свинья и олень или коза; большой и маленький – слон и мышь; колючий и гладкий – еж и заяц.
Фридл Дикер-Брандейс. Лицо ребенка. 1944. «Я посещал ее кружок, в моем альбоме Фридл нарисовала детское лицо. Не помню, чтобы я просил ее об этом… Взяла и нарисовала… Она была, конечно, исключительной… Ее энергия, страсть, с которой она утверждала сегодня одно, а завтра другое…» (Из интервью с Вилли Гроагом. 1991. Израиль.)
Эпилог
В конце августа 45-го года Вилли Гроаг привез чемоданы с рисунками в Еврейскую общину в Праге. Там этот дар не встретил большого интереса. Но первая же выставка детских рисунков из Терезина произвела сенсацию. Работы детей были названы «брильянтами в короне мировой культуры».
* * *
«Она излучала какую-то особую энергию, – говорит Антон Сваровский, сын подруги Фридл. – Стоило ей только появиться, и все вокруг менялось».
«Она излучала особое, материнское тепло», – говорит ученик Фридл, известный австрийский художник Георг Айслер.
«Она излучала энергию свободы», – говорит Хельга Кински, терезинская ученица Фридл.
Жизнь Фридл оборвалась в 46 лет. «Энергию свободы» теперь излучают ее картины и рисунки ее учеников.
Эдит Крамер
1988 год. Перебрав в Ленинке карточки по ключевым словам «ребенок, искусство, творчество», я выписала ряд книг. Первой в списке была английская, «Детство и искусствотерапия», автор – Эдит Крамер.
Наконец книгу «подняли», я села за стол, включила лампочку и прочла – «To Friedl». Книга посвящена Фридл!
Наутро я получила письмо из Праги от сотрудника Еврейского музея, в нем было сказано: «В Прагу приехала профессор Эдит Крамер из Нью-Йорка, ученица Фридл с 1931 года. Я взял у нее адрес и телефон, на тот случай, если ты будешь в Нью-Йорке. Если ты намерена продолжать исследования, тебе следует встретиться с ней лично».
Но кто пустит меня в Америку? Не проходит и недели – письмо в СП СССР из Корнуэльского университета с приглашением читать лекции по современной литературе. В иностранном отделе сказали, что я все равно не успею, билет просрочен и вообще, дескать, кто ты такая? Но я-то знала, что улечу. Через две недели после указанного в приглашении срока, в свой день рождения, я полетела в обитель капитализма. С тремя долларами в кармане – из коллекции моего сына. Купив в Копенгагене кока-колу, я исчерпала бюджет.
Маня Макарова. «Эдит за работой». 2006.
Нью-Йорк. Никто меня не встретил, вдобавок потерялся чемодан. Позвонить Эдит? Веселые негритянки, уютно расположившись в уборной, играли в карты. Они-то и объяснили, что можно звонить без денег. «Инколлект». Набираешь ноль, называешь номер, и, если тот, кому ты звонишь, готов платить, – вперед!
Эдит Крамер. Лондон. 25.6.1949.
Эдит была готова платить. «Лиина, – раздался в трубке молодой голос, – с приездом! Возьми такси и езжай по адресу, я заплачу».
Дверь мне открыла старушка с седой косичкой в запятнанном комбинезоне. Мы обнялись по-родственному – и так и живем в обнимку, по сей день. Встречаемся мы по несколько раз в году – в Нью-Йорке и Австрии (у Эдит есть дом в Грундлзее, на альпийских озерах), на открытиях выставки Фридл, на семинарах по искусствотерапии в Австрии, Швеции и Голландии. Кроме того, в какой бы стране мы ни оказались, мы тут же отправляемся в музеи, «угощаем» друг друга картинами; перед уходом совершаем обход «любимчиков», умиляемся и вздыхаем – нет больше таких художников… В Вене, после трехдневного семинара с детскими психологами, Эдит сказала: «Мы с тобой заслужили Вермеера».
