— Ты проспала. — со смехом сказал мне, когда я захлопнула дверцу ванной, а через несколько минут вышла более вменяемая и готовая к диалогу без гнезда на голове.
— Который час? — спросила и перед его носом еще раз закрыла дверь, быстро переодеваясь и закалывая волосы в аккуратный пучок на затылке.
— Восемь сорок. — глухо донесся голос из-за двери, и я застыла с невидимкой в зубах.
— Стихии, я думала уже пол десятого или того больше. — недовольно вышла и закрыла ключом дверь. Поразительная шутливость и бодрость соседа начинала раздражать. — Нельзя так пугать, Марко!
— Подумал, стоит прийти пораньше. Но буду знать, что у тебя все под контролем. — давил улыбку горец и я, надев пальто, вышла в прохладное осеннее утро. Прогуливаться, честно говоря, не было никакого желания, и мы сели в дилижанс, курсирующий по городскому маршруту. Я ехала с гладким пучком, но взъерошенная спешным подъемом, а Марко смеялся над моей серьезностью по утрам, говоря, что с таким настроем я всех клиентов распугаю.
В мастерскую мы приехали на пол часа раньше назначенного времени. Ворн уже был на месте, не отвлекаясь от дел, он поздоровался с нами и закрылся в кабинете.
— Ты когда-нибудь работала в лавке? — подвел меня Марко к прилавку, и я кивнула.
— Отлично, тогда книжку прихода и расхода заполняй после рабочего дня. Тут чеки, а тут, — открыл он ключом ящичек, звякнув монетами, — сама касса.
Марко водил меня вдоль витрин, рассказывая для чего, какая посуда, чем отличается изделия из фаянса, фарфора и майолики. Где чайные наборы, а где просто заварники — какой для кофе, какой для зеленого, черного, а какой универсальный. Марко так сноровисто это все рассказывал будто бы занимался этим всю жизнь. Хотя так возможно и было. Что, собственно, я о нем знаю? До открытия мы подписали бумаги, и я стала полноправным работником гончарной мастерской.
День пролетел незаметно. Но я радовалась, что могла подсказать заходящим людям тот или иной предмет для нужд их дома. При этом с меня не текло в три ручья от натуги, тяжелых подносов, а руки не щипало от щелока. Посмотрела на ладони. Потрескавшиеся и сухие. Сделала себе заметку, что нужно зайти и купить жирного масла, чтобы исправить ситуацию. Вряд ли здесь будут специальные крема, какими пользовалась я в Даркмурте. Ведь матушка присылала мне их из Кеннингема. Ну да, Стихии, с ними. Масло тоже — отличный аналог. Я как зельевар могу сварить себе и сама крем.
На следующее утро я шла одна, а Марко предупредил, что ему нужно еще заскочить по делам и свернул на улицу Горную в оружейный квартал.
Вошла я рано — за пол часа. Мне казалось время, проведенное до открытия в мастерской способно настроить на благоприятный лад. К Ворну я старалась не приставать с вопросами и не быть навязчивой в принципе. Все же Марко мне все основное объяснил. Ничего сложного. Это всего лишь должность продавца. Услышав звуки в кабинете, я поздоровалась с мастером, но в ответ услышала лишь шаги. Сняла пальто. Обернулась и встретилась глазами с тем типом, которого облила в трактире. Я застыла и похоже не смогла скрыть удивления, а его лицо выражало насмешку, которая почему-то заставила что-то во мне вспыхнуть негодованием. Что может быть смешного?
— Марко все-таки жалостливый. — без приветствия сказал мне и уперся плечом в косяк, сложив руки на груди, наблюдая как я открываю журнал, чтобы проверить, все ли я правильно сделала. Все-таки это второй день. Могла с непривычки и что-то неправильно заполнить. Слова мне не пришли. Много чести отвечать на хамство!
Но было некомфортно под странным взглядом мужчины. Струна напряжения где-то внутри натянулась. Он не поздоровался и наблюдал за мной как за зверьком. Что ж я тоже умею изображать разные снобистские мины. Звук его обуви вбивал гвозди в крышку моего спокойствия и, не выдержав, я подняла голову, когда хам оказал совсем близко, практически нависая, заглядывая в журнал.
— Что? — подняла я голову и встретилась с темными как ночь глазами.
— Тебя взяли на место Ронды?
— Да. — выдержала его взгляд, в котором скакали бесята. Или это мое воображение?
— Зря, ты не очень умелая радом с посудой. — окинул он меня сверху вниз и, развернувшись направился в мастерскую.
— Зато я знаю, что такое манеры! — рявкнула ему в след и сама удивилась, почему меня вообще трогают слова этого человека. Мужчина замер в проеме. И обернувшись, нехорошо улыбнулся:
— Намекаешь на их отсутствие?
— Не намекаю. Говорю прямо. Ртом в ухо. — не смела сдавать позиции и почувствовала себя точно попала во студенческие годы. Нелепость, право слово! Зачем мне с ним пререкаться⁈
На этот раз шаги раздались громче и уже не такими вальяжными. Похоже его зацепило. И он остановился на расстоянии вытянутой руки по другую сторону прилавка.
— Девочка, тебя нашли в переулке в разодранном замызганном платье. И ты мне будешь говорить о манерах? — вкрадчиво и жестко обозначил он факт, что был почему-то в курсе истории, которую я даже постеснялась в полной мере рассказать Тиль.
Нестерпимо захотелось отвесить ему пощечину, но я сдержалась. И меня осенила мысль, что я уже ведь не аристократка и не обязана держать лицо, когда какой-то прощелыга говорит таким тоном «тебя нашли…».
— Катись в бездну! — медленно процедила ему и звук колокольчиков, весело разнесших задорный звук по залу, ворвался в напряженный момент. Мужчина чуть заметно растопырил ноздри на мое откровенное «пошел ты».
— Каир? — услышала я дружелюбный голос Марко. — Уже познакомился с Айрис?
— Смотри, как бы сама там не оказалась. — спокойно произнес он и, кивнув моему соседу по жилплощади, удалился, тихо прикрыв дверь с колокольчиками. Хотя вроде собирался еще поработать?
— Все в порядке? — насторожился горец, когда он подошел ко мне ближе.
— Не знаю. Кто этот напыщенный индюк? — не стесняясь, спросила у товарища. Его лицо озадачилось, а потом, почесав затылок, он сказал:
— Мой брат. — почти вопросительным тоном. — Не поладили?
— Твой брат отвратительно злопамятный хам, а еще абсолютно не знает, что такое воспитание. — пожаловалась я, на что Марко сдержал улыбку, почти хрюкнув, а затем рассмеялся. — Не говори мне, что ты ему сказала об этом.
— Сказала. Он знает про вчерашнее? — уперлась взглядом в горца. Тот пожал плечами.
— Когда я тебя принес, он пришел переодеваться, потому что его облили выпивкой. — и я прикусила губу, но почему-то слова цыгана затмевали любое раскаяние. — Брось, он переживет. — отмахнулся Марко и в зал вошел Ворн с небольшого роста мужчиной гольдской национальности с тростью в руках. Мы слаженно поздоровались и мастер стал водить хорошо одетого господина средних лет по залу, негромко рассказывая о том, что могло бы его заинтересовать.
— Оптовик. Гостиничный бизнес. — шепнул мне Марко. И я мягко улыбнулась мужчине, что зацепился взглядом за меня, а затем за фарфоровый сервиз справа от меня. Он еще какое-то время покурсировал по помещению, а затем остановился совсем рядом от прилавка.
— Вижу, вы продаете хорошие изделия, господин Грам. — положил обе руки с короткими пальцами на трость, обводя зал слегка придирчивым взглядом покупателя. — У меня есть некоторые сомнения…
Я удивилась, услышав подобное, потому что некоторые изделия были столь искусны, что их можно было отправлять подарком в императорский дворец Россарии или самому Хану во властительские палаты.
— Позвольте? — вступила я, возмутившись почему-то внутри за тончайшую работу мастера. Гость поднял чуть удивленно брови, но сильно возмущаться не стал моим вмешательством. А мастер со спокойной заинтересованностью стал следить за моим явным дебютом в качестве продавца.
— Меня зовут Айрис Вайос, господин…
— Фолк. — представился он. — Девер Фолк.
— Господин Фолк, вы были когда-нибудь в гостинице «Флоранс»? — назвала я престижный гостевой дом в Кеннингеме — столице Россарии.
— Довелось. У росса Флоранса неплохой… вкус. — сдержанно отозвался о сети, в которой останавливался бомонд моей родины. И по его чуть сжавшимся на трости пальцам, я поняла, что категорию я угадала верно. Значит, клиент и в правду не дурен финансовыми возможностями.
