Мрак хлопнул дюжего кузнеца по плечу:
– Дружище, ты мог слышать о чудаке… он в птаху перекидывается. Ваш, городской.
Здоровяк повел плечом, сбрасывая ладонь еще большего здоровяка, похожую на лопату. Редко кто из мужчин способен ощутить симпатию к тому, кто выше ростом и шире в плечах.
– Тут все перекидываются.
Мрак победно поглядел на Олега. Он нашел, не волхв с его мудростью! Олег переспросил осторожно:
– Весь Город?
Кузнец смачно сплюнул ему под ноги.
– До единого.
– И… дети?
– А что дети? Дети смотрят на родителей.
– Тогда… это город оборотней?
– Целиком.
– А во что перекидываются? В птиц?
– Люди всегда во что-то да перекидываются. Кто голубком, кто ласточкой, кто овечкой… У-у, сволочи! Но здесь еще хуже. Они людьми прикидываются, гады!
Олег зябко передернул плечами, ощутил внезапно ледяной ветер. Ветер не родного Севера, а подземного мира! Мрак и даже Таргитай невольно пощупали рукояти секиры и Меча.
– Тогда… они вовсе не люди?
– Не-а.
– А кто?
– Твари поганые. Олени ни разу не грамотные.
Олег еще хлопал глазами, а Мрак уже нетерпеливо шагнул дальше.
– Пойдем, пойдем! Ему две шестерки выпало. Не видишь, глаза в кучку не соберет. И руки трясутся, будто все еще за кувшин держится.
Олег все чаще тревожно оглядывался по сторонам.
Мрак скривился:
– Что тебе не так? Более мирного города не встречали.
– Магия, – сказал Олег тревожно. – Слишком много. Ею пропитано здесь все…
– В старых камнях ее и должно быть, как в трухлявых пнях червей. Но разве волхв слабше мага?
Олег ответил с неудовольствием:
– Чего мы стоим – знаешь. Здесь я все время готов. Даже в спину кто захочет ударить – по стенам размажу раньше. Пусть из трусости, как ты говоришь.
– Так чего же?
Олег зябко передернул плечами:
– Магия клубится вокруг чего-то темного. Но проникнуть сквозь завесу не могу.
– Разве ты не сильнейший из всех магов, колдунов, чародеев и повивальных бабок?
– Мрак… Ты все еще не уразумел.
– Что я должен?
– Дело уже не в магах. Мы повстречали бога раньше, чем оказались готовы.
Брови Мрака сшиблись на переносице, глубокие складки прорезали лоб.
– С богом драться сейчас не с руки. С другой стороны, к чему мы были готовы?.. А что за бог? Силен?
– Мрак, ни у одного мага, даже всех вместе, не может быть столько мощи, как у бога. Даже самого малого. Боги – источники этой странной силы. Как бы ни был он силен или слаб, мы против него что три мыши против кота.
Мрак повесил голову, только волчье чутье не давало натыкаться на стены. Таргитай забежал вперед, искательно заглянул в глаза:
– А может быть, нас не тронет?
– Ага, спинку тебе почешет, – сказал Мрак саркастически.
– А что? Это ты со всеми ищешь драки.
В полдень, когда раскаленное солнце начало сжигать все живое, Город опустел. Олег остановился:
– Сумасшедший Город…
– Чем не нравится?
– Откуда столько народу? Как кормятся? Охотой не прожить – ясно. Но я не видел, чтобы за домами были огороды. Но это черт с ними, другое важно. Как отыскать Аристея?.. Здесь можно год бродить, два раза на одну и ту же улицу не попадешь…
– Ну-ну, – подбодрил Мрак. – Ты волхв.
Глаза Олега красные, пот катится по лицу крупными горошинами. Грудь блестит, став совсем темной, как кора молодого дуба. Волчью душегрейку с плеч сбросил, висит на поясе, прикрывая зад. От нее пар, и запах, как от целой стаи волков.
– Мы пока что заносим тебе хвост на поворотах. Думаю, надо разделиться. Пойдем прочесывать Город с трех сторон. Не все же время мы должны держаться за твою юбку… А к вечеру сойдемся здесь, на постоялом дворе.
Мрак оглядел его с головы до ног. Волхв выглядит твердым и крепким бойцом. Не знай, что в крепком теле сидит трусливый заяц, счел бы его могучим воином. Но волхву уже удается смирять в себе тварь дрожащую, а Город, в самом деле, не выглядит опасным.
– Ты прав. Так отыщем вдвое быстрее.
– Втрое, – поправил Олег. Посмотрел на Таргитая с сомнением: – Ладно, вдвое.
– Вечером встречаемся здесь. Если что… ждем трое суток. А потом, если и тогда кто-то не вернется, значит, сгинул.
Таргитай со страхом смотрел в жестокое лицо оборотня. Тот ошибается, полагая, что они с Олегом хоть что-то могут без него. Их и куры лапами загребут!
– Только коней оставьте, – добавил Мрак. – Этих мышей я продам… это я умею, куплю что-то покрупнее.
Глава 9
Еще не стих стук копыт, когда к Олегу подбежал ребенок:
– Я знаю, что вы ищете!
Олег насторожился. Чудеса могут быть разные, могут ходить горы и петь жабы, но мудрых детей просто быть не должно по законам бытия. Да еще таких замурзанных, в лохмотьях, в руке костей разве что для достойной Таргитая игры в бабки.
– Что я ищу?
Ребенок указал грязным пальцем на распахнутую дверь дома напротив:
– Там.
Спина Мрака удалялась в двух десятках шагов. Если крикнуть, оборотень с его секирой окажется здесь быстрее, чем молния достигает земли.
Олег перешагнул порог. Там темно, успел ощутить сильный запах немытых тел. В тот же миг широкие ладони зажали рот, ухватили за руки. Олег упал под тяжестью грузных тел. В темноте сопели и наваливались, пока не раздался сильный голос:
– Довольно. Поднимите.
С окон сняли мешки. Свет хлынул яркий, в помещении было битком очень толстых и крепко сбитых людей. Не для боя, понял Олег. Тогда бы набрали суше и ловчее. Эти чтобы навалиться, смять весом. Захватить живым.
Из угла вышел мужчина в дорожном плаще. Глаза холодные, беспощадные. Сердце Олега похолодело: у человека нет зрачков. Он с отвращением посмотрел на пол, где стонали и корчились трое. Еще четверо опирались о стену. Лица у них бледные, от боли пошли крупными каплями пота. У троих бессильно висели неестественно вывернутые руки, а четвертый не решался опереться на другую ногу.
– Это ты волхв? – сказал мужчина в плаще неприятным голосом. – Какие же тогда у вас воины?
– Скоро узнаешь, – выдавил Олег, переводя дыхание.
Тот смотрел неотрывно, прощупывал взглядом, познавал. Варвар напуган, но его страх особого рода. Этот страх заставляет кровь струиться по жилам с такой скоростью и мощью, что мышцы вздуваются, как сытые удавы. Жилы становятся крепкими, как корни дуба, сердце бьется, как могучий колокол. С такими сражаться опасно. Такой страх помогает видеть опасность, заставляет двигаться вдвое быстрее, избегать ударов, а свои наносить по-звериному быстро и точно. Такие редкие люди когда наконец понимают свойства своего страха, сами начинают вызывать его, наслаждаются им, живут с ним, не желают терять. Этот страх придает их жизни остроту и крепость, как пресной пище бедняка перец и сладости.
