Читаем без скачивания Эпизод III: Месть ситхов - Мэтью Стовер

Гривус вздохнул и пожал плечами. Что еще он мог сделать? Идет война, в конце концов.

Он был уверен — Дарт Сидиус простит его.

Бронированная плита закрыла поврежденный иллюминатор, а последний из дроидов боевой модели был разрублен на куски до того, как стабилизировалось атмосферное давление.

Но возникла проблема куда серьезнее.

Корабль мотало без остановки. За иллюминаторами осыпались горячие белые искры, которые, согласно аварийным сиренам трех разных типов и вопящих все разом, являлись остатками рухнувшего щита, ранее прикрывавшего нос флагмана.

Анакин без восторга ознакомился с показаниями оставшихся приборов.

— Ни одной спасательной капсулы, все отстрелились, — он посмотрел на Оби-Вана. — Мы в ловушке.

Кеноби, казалось, гораздо сильнее был одолеваем любознательностью, чем тревогами.

— Ну вот тебе шанс продемонстрировать твои легендарные летные способности, мой юный друг. Ты же справишься с крейсером, не так ли?

— В полете-то да. Вот с посадкой, там возникнут трудности — Анакин неуверенно рассмеялся. — Вы же знаете, что этот корабль не предназначен для спуска на поверхность. Даже когда он не разваливается на куски.

На Оби-Вана его сообщение не произвело никакого впечатления.

— Ну и что?

Анакин выудил из аварийной упряжи труп пилота и сбросил на пол.

— А то, что привязались бы вы получше, — сказал он, усаживаясь на освободившееся место и поглаживая кончиками пальцев рычаги незнакомого управления.

Крейсер било крупной дрожью, он накренился. К хору завывающих аварийных сирен присоединилась еще одна.

— Это не я! — Скайуокер отдернул руки от пульта. — Я еще ничего не трогал!

— Определенно, — Палпатин был неестественно спокоен. — Похоже, кто-то стреляет в нас.

— Замечательно, — буркнул Анакин. — День не мог сложиться удачнее?

— Может, надо с ними поговорить, — Оби-Ван отыскал нужный пульт и принялся настраивать экран. — Дадим знать, что корабль в наших руках.

— Ладно, займитесь, — Анакин указал на кресло второго пилота. — Р2, ко мне. Канцлер!

— Да?

— Привяжитесь. Быстро. Сейчас будет жарко, — Скайуокер скривился, когда мимо иллюминатора проплыла шелуха сгоревшей брони. — Возможно, и буквально.

Космическое сражение, которое весь это длинный-длинный день раздирало пространство вокруг Корусканта, наконец-то близилось к завершению.

Турболазерные разряды перемешивались с ионными следами уходящих в прыжок кораблей, Сепаратисты отступали. Свет далекого солнца кое-как сочился через фильтр облаков из замерзшего газа, который некогда был истребителями и пилотами. Поврежденные крейсера хромали к орбитальным докам мимо разбитых соратников и врагов, которые висели мертвыми тушами над дневной стороной планеты. Призовые команды поднимались на борт сдавшихся кораблей, брали под арест живой экипаж, надевали блоки-ограничители на дроидов.

Дневную сторону города-планеты застилал дым от миллионов пожаров, слишком много обломков сыпалось здесь сегодня, чтобы «зонт» оборонной системы отследил и уничтожил каждый из них. Искусственное освещение ночной стороны меркло рядом с красно-белым заревом; каждое столкновение оставило кратер как знак неминуемой смерти. Теперь в небесах Корусканта парили не военные, а пожарные и спасатели.

Последний корабль противника, разбрасывая обломки и истекая паром, вошел в атмосферу под слишком острым углом, слишком быстро; турбола-зерные наземные батареи навелись на новую цель, истребители легли на курс перехвата, чтобы довершить начатую артиллеристами работу, а высоко на орбите вне границ атмосферы на мостике РКК «Честность» лейтенант-коммандер Лорт Нида торопливо беседовал с голубоватым призраком, вызванным к жизни голографическим проектором. Крохотное существо в джедайском плаще с выпученными глазами на морщинистом зеленом лице и длинными, заостренными, подвижными ушами.

— Остановите огонь, сэр! Там генерал Кеноби! — настаивал лейтенант-коммандер. — Его код подтвержден, с ним Скайуокер и канцлер!

— Услышаны и поняты ваши слова, — хладнокровно отозвался миниатюрный джедай. — Что требуется, скажите.

Нида взглянул на кипящие листы обшивки подбитого крейсера, и на глазах лейтенант-коммандера корабль развалился пополам; хвостовая часть взорвалась, но кто бы ни пилотировал уцелевшую половину, он должен быть величайшим пилотом из всех, о ком слышал когда-либо Лорт Нида. Обломок флагмана опасно накренился, но каким-то чудом восстановил равновесие, хотя в распоряжении пилота имелись лишь маневровые двигатели да атмосферные плавники-стабилизаторы.

— Во-первых, пожарный наряд, — взяв себя в руки, начал перечислять Нида. — Если там не собьют пламя, у них не останется брони и до поверхности им не добраться. Укрепленную посадочную платформу, во-вторых. Самую прочную из доступных. Это не посадка, это контролируемая авария. Повторяю, контролируемая авария.

— Услышаны и приняты ваши слова, — повторила голограмма. — Сигнал их транспондера передайте.

Когда просьба была выполнена, длинноухий магистр удовлетворенно кивнул.

— Благодарю вас, лейтенант-коммандер. Доблестную службу Республике вы сослужили сегодня и благодарность Ордена по праву ваша. Конец связи.

На мостике РКК «Честность» Лорт Нида теперь мог только стоять и наблюдать за событиями, сцепив руки за спиной. Военная выучка помогала держать эмоции при себе, но белизна расползалась от костяшек почти до запястий.

Ныл каждый мускул.

Потому что Нида понимал: этот обломок — смертельная ловушка. Никому не под силу посадить эту кучу металлолома, даже Скайуокеру. Каждая секунда, которая оставалась до окончательного удара о планету и взрыва, сама по себе была чудом, а пилот уже при жизни справедливо мог считаться легендой. Но когда каждая секунда — чудо, сколько их можно поставить в ряд?

Лорт Нида не был религиозным человеком, как не был философом или метафизиком. О Великой силе он знал понаслышке, и тем не менее сейчас он от всего сердца просил ее, чтобы когда людей на том осколке крейсера настигнет смерть, она была бы быстрой.

Глаза лейтенант-коммандера жгло. От горькой иронии сжималось горло. Флот метрополии сражался безупречно, а джедаи проделали сверхчеловеческую работу; ставки были не в пользу Республики, и все же она победила.

Они выиграли сражение, и вот теперь Лорт Нида стоял, наблюдал за событиями и не мог избавиться от ощущения, что они вот-вот проиграют войну.

Вот произведение искусства, созданное Анакином Скайуокером.

Многие говорят, что он лучший звездный пилот в Галактике, но это все так, болтовня, рожденная из постоянных упоминаний по новостям в Сети о его несравненных подвигах. Взрывать дроидов и истребители нетрудно, сплошь рефлексы и доверие к Великой силе. Но Анакин Скайуокер столько времени провел в кабине, что теперь носит боевую машину, как одежду. Она — его тело, двигатели вместо ног, лазерные пушки вместо кулаков.

То, чем он занят сейчас, соотносится с полетом, как сражение обученных рыцарей-джедаев со школьной потасовкой.

Он сидит в залитом кровью, раскромсанном бластером кресле перед пультом, которого ни разу в жизни не видел, пультом, который приспособлен для нечеловеческих конечностей. И корабль его, захваченный турбулентностью, не только вырывается из узды управления как ошалевший рососпинник, он еще горит и разваливается, точно комета, таранящая газовый гигант. И есть всего несколько секунд на то, чтобы понять управление этим чужеродным корытом, у которого нет не только кормовых маневровых двигателей, но и отсутствует сама корма.

Проще говоря, это невозможно. Не получится.

А он все равно намерен выполнить задуманное.

Потому что он — Анакин Скайуокер и не верит в невозможное.

Он протягивает руки к пульту и на одно долгое-долгое мгновение лишь поглаживает кончиками пальцев рычаги управления, вслушиваясь в дрожь, которую его легкие прикосновения передают тому, что осталось от приборов гибнущего корабля, отлавливая слабые отзвуки, составляя из них мелодию. Так ферроанский арфист-виртуоз настраивает инструмент.

И в то же время он погружается в Великую силу. Собирает предвидение, ощущение и удачу, затягивает сам себя в инстинктивное бессознательное знание о том, что случится в следующие десять секунд, — свой особый дар.

А затем приступает.

Корабль вытягивает атмосферные плавники, разворачивает под нужным углом, запускает их в нужном ритме, чтобы замедлить спуск и не сгореть в атмосфере; басовитый рев бьется как сердце. Передние маневровые двигатели, поврежденные в бою, работают вразнобой, но пилот чувствует, куда они уводят его, и выстраивает их в нужном порядке, заставляя выводить главную тему импровизированного концерта.