Михаил Строгов уже наметил себе план путешествия, и теперь оставалось лишь приступить к его осуществлению.
Существует служба почтовых карет — почтовая служба, позволяющая достаточно скоро пересечь Уральские горы, но при сложившихся обстоятельствах эта служба находилась в расстройстве. Однако если бы даже она действовала, Михаил Строгов, желавший передвигаться быстро и ни от кого не зависеть, все равно бы ею не воспользовался. Он справедливо предпочитал приобрести собственную повозку и двигаться на перекладных от станции к станции, подстегивая особыми чаевыми — «на водку» усердие почтарей, которых в этих краях зовут «ямщиками».
К несчастью, после мер, принятых против иностранцев азиатского происхождения, из Перми выехало уже большое число путешественников и перевозочных средств осталось крайне мало. И была опасность, что Михаилу Строгову придется довольствоваться рухлядью, оставшейся от других. Что касается лошадей, то пока царский гонец не пересек границу Сибири, он мог без опасения предъявлять свою подорожную, и хозяева почтовых станций должны были запрягать его повозку в первую очередь. Но зато потом, за пределами Европейской России, ему оставалось рассчитывать лишь на могущество рубля.
Однако в какой экипаж запрягать этих лошадей? В телегу или в тарантас?
Телега — это открытая повозка на четырех колесах, целиком сделанная из дерева. Колеса, оси, штыри, кузов, оглобли — на все это в свое время пошли растущие вокруг деревья, меж собой эти разные части скрепляются с помощью обыкновенной грубой веревки. Проще и неудобнее не придумаешь, но зато и починить легче легкого, если в дороге случится поломка. Сосен возле русской границы хватает, а оси как раз в лесах и растут. Именно телегами и обходится служба спешной доставки, известная под названием «на перекладных», для которой всякие дороги хороши. Иногда, правда, веревочные крепления лопаются, и когда задняя часть телеги застрянет, бывало, в какой-нибудь вымоине, то передняя все равно доедет до станции, хотя бы и на двух колесах, но уже и такой результат считается вполне удовлетворительным.
На такую вот телегу и пришлось бы согласиться Михаилу Строгову, если бы не повезло найти тарантас.
И дело не в том, что эта повозка — последнее слово в каретном производстве. Рессор у тарантаса тоже нет, как и у телеги; и дерева, за нехваткой железа, здесь тоже не жалеют; однако его четыре колеса, раздвинутые на восемь — десять футов к концам осей, обеспечивают ему некоторую устойчивость на тряских и часто совершенно разбитых дорогах. Закрылки защищают путников от дорожной грязи, а благодаря прочному кожаному верху, который можно опускать, почти наглухо закрывая кузов, путешествие в тарантасе в летнюю жару и при сильных порывах ветра оказывается не столь уж неприятным. К тому же тарантас так же крепок и прост в починке, как телега, но при этом не столь беспечен, чтобы оставлять свою заднюю половину в беде посреди большой дороги.
Правда, найти такой тарантас Михаилу Строгову удалось лишь после тщательных поисков, и, возможно, второго такого во всей Перми не нашлось бы. Но все же он упорно торговался насчет цены, хотя бы для формы, чтобы не выйти из роли Николая Корпанова, простого иркутского купца.
Надя сопровождала своего спутника во всех этих розысках. Хотя ехали они с разной целью, но одинаково спешили доехать, а значит — и выехать. Словно бы одна и та же воля вдохновляла обоих.
— Сестрица, — сказал Михаил Строгов, — я хотел бы найти для тебя экипаж поудобнее.
— И это, братец, ты говоришь мне, хотя я отправилась бы к отцу и пешком!
— В твоей смелости, Надя, я не сомневаюсь, но бывает такая усталость, которой женщине не вынести.
— Я вынесу любую, — ответила девушка. — Если с моих губ хоть раз сорвется жалоба, можешь оставить меня посреди дороги и продолжать путь один!
Спустя полчаса, по предъявлении подорожной, в тарантас были впряжены три почтовые лошади. Покрытые длинной шерстью, они походили на длинноногих медведей. Эти представители сибирской расы, не очень крупные, отличались пылким норовом.
Почтарь, или ямщик, запрягал их так: одну из лошадей, самую крупную, ставил меж двух длинных оглобель, к передним концам которых крепился обруч, называемый «дугой», с подвешенными кистями и колокольцами; два других конца попросту привязывал веревкой к подножкам тарантаса. И — никакой тебе сбруи, а вместо вожжей — простая бечевка.
Ни у Михаила Строгова, ни у молодой ливонки багажа не было.
Ввиду требуемой скорости, с которой должен был двигаться первый, и более чем скромных средств у второй, обременять себя тюками им не приходилось. В этих обстоятельствах отсутствие багажа было к счастью, ведь в тарантас могли поместиться либо только вещи, либо только пассажиры. Он был рассчитан лишь на два лица, не считая ямщика, который каким-то чудом держался на своем узком сиденьице — облучке.
К тому же на каждом перегоне ямщик сменялся. Ямщик, правивший тарантасом на первом перегоне, был сибиряк, как и его лошади, не менее их обросший шерстью, с длинными, обстриженными на лбу волосами под треухом с загнутыми краями, в подпоясанной красным кушаком шинели с крестообразными отворотами и выбитыми на пуговицах имперскими вензелями.
Подойдя со своей упряжкой, ямщик перво-наперво оглядел пассажиров тарантаса испытующим взглядом. Никакого багажа! Куда они его к черту запихнули? Судя по внешности, много с них не возьмешь. И ямщик выразительно скривил губы.
— Вороны, стало быть, — произнес он, нимало не заботясь, слышат его или нет, — с ворон по шесть копеек за версту!
— Нет, орлы, — возразил Михаил Строгов, прекрасно разбиравшийся в ямщицком жаргоне, — орлы, понял? По девять копеек за версту, и чаевые в придачу!
Веселое щелканье кнута было ему ответом. «Ворона» на языке русских извозчиков означает скупого или нищего пассажира, который на почтовой станции оплачивает лошадей лишь по две или три копейки за версту. «Орлом» же называют такого пассажира, который не отступает и перед высокими ценами, не говоря уже о щедрых чаевых. Потому «ворона» и не рассчитывает лететь со скоростью царской птицы.
Надя и Михаил Строгов тотчас уселись в тарантас. Кое-какие продукты, не занимавшие много места и уложенные про запас в дорожный сундук, должны были позволить им и в случае задержек спокойно добираться до почтовых станций, которые здесь очень удобно обустроены и находятся под ведомственным надзором. Ввиду невыносимой жары верх тарантаса был откинут, и в полдень, увлекаемый тремя лошадьми и окутанный облаком пыли, экипаж выкатил из Перми.
