наблюдая людской поток из автобуса на площади.
– На пятьдесят четвертом. – Я убираю оливковое масло в сумку.
Я удивлена, что не испытваю то, что ожидала, вернувшись сюда. В прошлый приезд мы были молоды и свободны, весь мир был у наших ног, и нам было дозволено совершать ошибки. Теперь мир кажется мне чужим, и я исчерпала свой лимит ошибок. Обычно я не такая мрачная, особенно в путешествиях и особенно с друзьями. Возможно, проблема в нашем новом зловещем друге из Instagram. И еще в некоторых обстоятельствах. Моя голова кружится от мыслей о Джулиет, моей груди, запланированной встрече с Серафиной. Она отложила ее прошлой ночью, сослалась на сильную усталость. Это меня удивило. Мы условились встретиться сегодня утром, но она вновь все отменила, на этот раз без объяснения причин. Я была в шоке из-за инста-придурка и не придала этому большого значения, но теперь мне любопытно. Даже очень любопытно и немного беспокойно. У меня полный чемодан принадлежностей, и, хотя я примерно представляю, что от меня требуется, мы не говорили с Серафиной о деталях или о том, сколько у меня будет времени. Или почему она просит меня об этом именно сейчас. Честно говоря, я понятия не имею, к чему приведет наша встреча. Все, что я знаю: она «перенесена чернилами», как любит говорить Серафина, на завтрашнее утро.
Сегодня день рождения Джейд, и тема дня – «хмельное веселье». Я обещала Серафине не напиваться в стельку и завтра быть вполне работоспособной. Судя по тому, как она нахмурилась, я не уверена, что правильно было употреблять выражение «в стельку». Тем не менее она заявила, что наша встреча может подождать. И завтра в шесть утра, пока все будут спать, я должна подойти к ее спальне и постучать. Она заверила меня, что я не побеспокою ее. Что к тому времени она уже точно проснется.
На площади мы бродим по продуктовым рядам в поисках овощного киоска, который находился рядом с колбасным, где продавались лучшие помидоры, которые, кто-либо из нас когда-нибудь ел. Мы не обнаруживаем его, поэтому в конце концов подходим к продавцу хлопчатобумажных тканей с набивным провинциальным рисунком – лаванда, лимоны. Все вокруг невероятно дружелюбны.
Мы слоняемся по киоскам, торгующим антиквариатом, произведениями искусства, мебелью. Джейд подумывает о покупке антикварных садовых ножниц для живой изгороди. Мы интересуемся, какие именно изгороди она планирует подстригать, что ее немного огорчает, но она сразу возражает, что они будут хорошо смотреться на каминной полке в ее доме в Хэмптонсе. Антиквариат в сочетании с современностью. Тогда Арабель отвлекает Джейд, предложив взять еще кофе, а мы с Дарси покупаем эти ножницы, чтобы вручить их позже. Если девушка хочет на свое сорокалетие садовые ножницы, подарите ей садовые ножницы. Пока Дарси торгуется с любезным джентльменом в бежевой кепке, упражняясь во французском, я задумываюсь, что ситуация довольно иронична. Двадцать лет – для покупки красивых безделушек, которые ты наденешь один раз. Тридцать – для более красивых и дорогих безделушек. Теперь кажется, что сорок – это время непрактичных безделушек для дома. По крайней мере, именно это я наблюдаю у своих подруг. Я – исключение; я не ношу в качестве украшения настоящий бриллиант, и у меня нет каминной полки, на которую я могла бы положить ножницы для живой изгороди.
– Trente[37]. – Продавец, наконец, вызывает у Дарси улыбку согласия. Я и забыла, как она любит торговаться.
В Камбодже Дарси меня просто убила. Она могла потратить сорок пять минут на поиски водителя тук-тука[38], который брал не два доллара, а один. «Нас пытаются облапошить!» – возмущалась она.
– Я уже очень хочу, чтобы меня облапошили, – помню, угрюмо пробурчала я Джейд и Арабель, пока Дарси искала подходящего водителя и пот пропитывал насквозь мои штаны с рисунком слона.
Дарси расплачивается. Я говорю, что переведу ей свою часть через Venmo[39], и она, пренебрежительно махнув рукой, произносит:
– Конечно, так будет удобнее.
Я слегка озадачена, потому что предложила это просто из вежливости. Обычно мы возвращаем друг другу только серьезные суммы. Сегодня она заплатит пятнадцать долларов, завтра – я, все сходится. Но я достаю свой телефон и делаю пометку в календаре, чтобы не забыть о переводе.
– Мама!
Внезапно появляются Чейз и Мила, за ними Оливер.
В это же время Джейд и Арабель возвращаются со своим кофе: у Джейд double expressо, у Арабель noisette – эспрессо с добавлением сливок. Все-таки на французском все звучит приятнее. Я прячу садовые ножницы в свою сумку. Раздаются приветствия, поцелуи и восклицания по поводу новой игрушки Чейза – деревянного музыкального инструмента в виде лягушки, с гребенкой на спинке, на которой можно играть деревянной палочкой. Чейз с гордостью демонстрирует свое сокровище каждой из нас, снова и снова. И снова. Палочка, двигаясь по спинке игрушки, издает довольно оглушительный квакающий звук. Мне жаль Оливера, которому придется терпеть часы и дни, пока Чейзу не надоест новая покупка. Но пока ребенок выглядит очень мило, играя с лягушкой со свирепой сосредоточенностью, поджав губы; бейсболка со щенячьими ушками на его маленькой головке съехала набок.
– Мороженое после завтрака? – Я слышу, как Дарси шипит на Оливера, указывая на пустые стаканчики на подносе для коляски. – Ты же знаешь, я не люблю, когда они так рано едят сладкое.
Бедный Оливер. Его лицо вытягивается, и он проводит рукой по своим темным волосам. В целом он добродушный, само спокойствие на фоне редких приступов гнева жены. Дарси тоже выглядит несчастной. Интересно, что с ней происходит. Она самая добрая, отличная подруга, по-своему тихая и преданная. Она та, кто на заднем плане, но всегда готов подставить плечо.
Конечно, все мои друзья потрясающие, это доказали события прошедшего года. Замечательная Арабель, которая навещала меня с подарочными корзинками после моей операции. И Джейд, которая делала то, что умеет лучше прочего: она носилась вокруг меня и поддерживала своим «доведи-дело-до-конца». Она составила для меня персонализированные плейлисты на Spotify и приносила еду, которую готовила по рецептам своей мамы – вкусные марокканские блюда. Джейд даже вызвалась добровольцем для выполнения ужасной задачи – разбирательств с моими страховщиками. Но после того, как Арабель вернулась в Ниццу, Джейд сосредоточилась на своей спин-студии, а Джулиет вернулась к работе, только Дарси продолжала сидеть со мной изо дня в день. Я сказала ей, что не хочу никого видеть, и она ответила: «Я буду в твоей гостиной, раз ты не хочешь меня видеть, не волнуйся». И она все равно готовила для меня подносы
