сидений, – говорит Юлек, открывая свой “жук” с брелка.
– Ой, забыла, – улыбаюсь подруге, корча невинную моську. – Я на машине.
– Как? Твой купер же в ремонте? – удивляется подруга.
– Это да. Но… Мне сегодня Пётр, брат Назара, передал ключи и документы на управление этого брутального бычка, – говорю, моргая фарами белого мерседеса.
– Не-е-е-е… Муза, Бог реально знает, сколько человеку послать испытаний, – улыбаясь, обнимает меня Юлька.
Глава 27
– Сыночки, какие же вы у меня красавцы, – говорю своим мальчикам по видеоконференции, вытирая уголки глаз и не скрывая этого. – Ужасно соскучилась. Если Бог даст, и все будет хорошо, то может выберусь к вам хоть на несколько дней.
– Мам, ты можешь сказать, что у вас с отцом происходит, – сморщив лоб, произносит Тимофей, как только я замолкаю.
– А вы с папой разговаривали? У него спрашивали? Что он вам ответил?
– Я тебе уже говорил, ма, – берет слово Матвей. – Отец сказал, что ты творишь дичь, которая может негативно отразиться на семейном бизнесе и на нас всех.
Пока старший говорит, я получаю от него сообщение:“Ма, извини, я Тимке ничего не стал говорить про беременность. Ты же знаешь, как он ревниво воспринимает твое отношению ко мне. Вот и решил, что все новости вы с отцом должны ему сами рассказать! Извини!”
– Мам, по какой причине ты вдруг решила шантажировать отца бизнесом? – интересуется Тимофей, как в детстве округляя глазища, словно он увидел таракана.
– Тим, это тебе папа так сказал? Ну про шантаж?.. – уточняю, потому слова сына для меня крайне неожиданны.
– Да, он нам так и сказал, что ты немного не в себе, – говорит младший, морщась. – Ну, дескать, из-за какой-то бабкой дури хочешь бизнес поделить. И ради этого сейчас проводишь аудит и оценку всего.
Слушая Тима, вернее ту грязь, что льет в уши сыновей Карпович, понимаю: дальше нет смысла скрывать от парней реалии происходящего.
– Поняла вас, родные. Значит, будем идти по порядку. Я беременна. Узнала на этом на узи. Было уже шестнадцать недель. Отец как раз в это время находился в командировке. Врач мне пояснила, что в менопаузу такое тоже может быть. Как вы понимаете, малыша я решила оставить. Отцу об этом сказ…
– Мама, это очень опрометчивый шаг, – перебивает меня Тимофей. – Возраст, хронические заболевания, сломы хромос…
– Извини, милый, но ты повторяешь слова своего отца, – зеркалю поведение сына.
– Мам, но синдром Дауна – одна из форм геномных патологий, на развитие которой влияет именно возраст матери, – снова перебивает меня Тим.
– УЗИ не выявило отклонений в развитии плода. Диагностическое исследования крови тоже не нашло аномалий. Скоро у меня тройной скрининг. Но… Я уверена, что у нас с малышкой все хорошо, – говорю оптимистично, потому на самом деле все же немного волнуюсь.
– Хорошо, ма! Ты, главное, не переживай.
Подмигивает и улыбается мне Мотя.
– Теперь нам с Тимкой придется привыкать к новым реалиям.
– Нет, нет и нет… Лично я категорически не согласен с твоим решением, ма. И не могу принять его, так же как и отец, – словно не слыша старшего брата, ещё больше входит в раж Тимка. – И все же… Если с твоей беременностью мне понятно, то вот по поводу оценки бизнеса и имущества - нет.
– Ну, здесь все гораздо проще. Как впрочем и с отрицанием вашим отцом нашего общего ребенка, – говорю и снова чувствую горечь во рту. – Если честно, думала, что он вам сам все скажет. Во всяком случае, это было бы честно по-мужски…
Вздыхаю и беру паузу. Думаю, как соблюсти внутренний баланс, чтобы снова не провалиться в эмоциональный деструктив.
Чем дольше молчу, тем больше понимаю: мое желание оградить сыновей от моральной грязи и боли ни им, ни мне, ни нашей семье уже не помогут.
– Матвей и Тимофей, вашему отцу не нужен наш общий ребенок, потому что у него есть молодая женщина. Она в скором времени должна родить…
Смотря на парней, снова вздыхаю и кусаю нижнюю губу.
Вижу в мессенджере Матвея сообщение:“Ма, все хорошо! Ты молодец! Я с тобой! Не волнуйся и не переживай!”
– Еще раз повторю. Я была уверена, что эту новость ваш отец должен был до вас донести сам.
– Я не верю, – нервно выдыхает Тимофей. – Этого просто не может быть. Мы с ним недавно общались. Он не словом не обмолвился.
– Тима, отец просто не хотел тебя расстраивать, – начинаю успокаивать сына. – И ты ранее все верно понял: мы с отцом разводимся. Но… Я еще раз повторю, родной мой, наш развод в наших отношениях с вами ничего не меняет. Расставшись с отцом, мы не перестанем быть вашими родителями. Для вас мы всегда ваши мама и папа.
– Мам, может все же не стоит махать шашкой раньше времени, – через несколько минут произносит Тимка и бросается на защиту своего любимого папочки. – Думаю, что это просто временное увлечение. Ну, знаешь, как седина в бороду - бес в ребро. Ему просто захотелось снова почувствовать себя молодым, полным сил, востребованным у женщин. И ребёнок ни его. Эта женщина может все выдум…
Тимофей говорит, а я смотрю на Матвея, которого корежит от слов младшего брата.
Боясь, что старший сорвется, набираю ему сообщение:“Не горячись. Сам знаешь: Тимка с отцом связан пуповиной. Пусть все идет, как идет. Тим все поймет, но позже. Дай ему время!”
Выслушав сына до конца, улыбаюсь, киваю головой и продолжаю пояснять:
– Теперь по бизнесу. Аудит - процедура традиционная. Мы его проводом ежегодно. Оценку всего, что у нас сейчас есть, я заказала сама. И кстати, неожиданно выявлен факт покупки отцом трех объектов коммерческой недвижимости. Они все сданы в аренду.
– Мам, ты так говоришь, словно не знала об этом, – не скрывая раздражения, зло цедит по слову Тимофей.
В тоне сына слышу его отца. Не удивляюсь, потому что они очень похожи и близки. Но…
Внутренне вздрагиваю и морщусь.
– Прекрати так разговаривать с матерью, – сразу же занимает мою сторону Матвей.
– Дорогие мои, давайте проявлять уважение к друг другу и терпение, – призываю сыновей, в очередной раз сглатывая горечь от понимания, что с Тимом
