школы была такой: заметит, что дал слабину, и начинает жилы тянуть и верёвки из них вить. Я на её манипуляции поддавался реже остальных, но всё равно часто понимал, что дал списать, когда она протягивала обратно тетрадь. Удивительное свойство, может, поэтому она так хороша в подборе персонала. Но брать на работу женщину, у которой из опыта — красный диплом, который наверняка подпирает ножку стола… Авантюра. Но Юльке отлично известна моя склонность к авантюрам, поэтому и ведёт себя так уверенно.
— Сань, ты не пожалеешь.
— У меня нет вакансий, ты же знаешь. Разве что она окажется прирождённым СММ-щиком, который моментально заберёт самые привлекательные проекты и выведет нас на новый уровень… Нет? Так я и думал. Прости, Юль. Не сейчас.
— А ещё она разводится.
Этот нечестная игра. Укоризненно смотрю на Юльку, качаю головой. Она редко прибегает к грязным методам. Неужели так сильно хочет помочь этой Агате? Насколько у неё всё плохо?
Развод для меня не то, чтобы больная тема. Кого сейчас этим удивишь? С женой пять лет прожили, не душа в душу, но и без особых скандалов. Путешествовали, ремонт в моей трёшке, что от бабушки досталась, сделали. Детей всё планировали. Никак. Все обследования показывали: оба здоровы. ЭКО Света делать не хотела, я не давил — понятно же: гормоны там шкалить будут, да и не совсем это безопасно для здоровья. Получится обязательно, — так ей всегда говорил. Даже предлагал в паломничество съездить, пусть сам не особо верующий. А она как-то пришла и сказала:
— Давай попробуем с другими.
У меня челюсть так и упала. С какими другими, это как вообще? Оказалось — очень просто. Раз мы здоровые, а зачать не получается, значит, несовместимость. Надо партнёра поменять. Она уже поменяла. А зачем меня спрашивать, если можно перед фактом поставить? После развода вышла замуж через месяц, через семь — родила. Вот тебе и несовместимость.
Нет, в окно выйти не хотел, но больно было. Очень больно. Когда тебя самый близкий предаёт, поначалу не знаешь, как дышать. Как людям доверять, стоит ли доверять вообще… Тогда работа вытянула, здорово так. Как раз офис этот подвернулся. Сам бы я не потянул, а тут случай помог: друг снял, аренду на год вперёд проплатил, а потом резко всей командой в Грузию переехал. Офис оплачен, деньги, естественно, никто не вернёт. Мне по дружбе за чисто символическую (по рыночным меркам) плату этот офис и достался. А через полгода стало понятно, что можем дальше оплачивать сами, что тянем.
Фирма у меня небольшая, но гордая, как тот кавказский орёл. Поначалу я тянул её, чтобы что-то доказать Свете. Детское желание, чтобы поняла, кого потеряла. Только ей давно плевать было. Поздравила с переездом в новый офис и умчала в счастливую жизнь в Питер с новой семьёй. Команда подобралась отличная: ребята, сами не зная, поддерживали и наверх меня тащили. Вытащили. Третий год пошёл, всё наладилось. Только отношений больше не завязывается. Никак. Зато дома появился чёрный лабрадор Граф. Жизнь вдвоём нас более чем устраивает.
Юлька как всегда одержала верх. Специально для её Агаты вакансию придумал. Если справится — ребят разгрузит. Нет? Ну, я пытался.
Она как порог офиса переступила, что-то в воздухе поменялось. Заискрилось что ли, ярче стало? Или это у меня в глазах так — слишком долго в монитор пялился, презентацию клуба смотрел. Невысокая, изящная. Первое, что на ум пришло — горлица. У меня дедушка орнитологом был, от него привычка птичьи характеристики везде навешивать. Так вот, Агата горлица и есть. Нежная, изящная, такую в руки возьмёшь, и слышно будет, как сердечко выскакивает. Заговорила — усмехнулся. Нет, не горлица. Свиристель — запоёт, и заслушаешься.
Когда в первый рабочий день пришла — удивился. До последнего думал, что сбежит. Отработала от и до, с таким знакомым энтузиазмом, что флэшбеки словил. И в глазах пустота, та же, знакомая. Когда предали, а ты понять не можешь, почему, за что так. Захотелось поддержать, но как тут поддержишь? Банальное «всё будет хорошо» — не волшебная мантра.
Про дресс-код услышала: на второй день надела серое платье оверсайз и кеды. И светлые волосы, мягкие на вид, в хвост завязала.
— Тебе идёт, — говорю, подходя к столу. — Осваиваешься?
— Каждый раз это спрашивать будете? — не огрызается: так, устало отбивает подачу.
— Переживаю за душевное равновесие каждого сотрудника, — говорю с улыбкой. Рядом с Агатой постоянно улыбаться хочется, чтобы в ответ улыбнулась.
— За моё не надо, сама справлюсь, — отвечает сухо. Поднимает глаза: — Вы хотите посмотреть, как работаю?
Или: «Не стой над душой». Понял, принял, ухожу.
Рабочая неделя подходит к концу, команда в офисе днюет и ночует: мы этот заказ три месяца получить пытались. Деньги хорошие, а ещё — возможность, и не маленькая, подняться выше, на новый уровень. Не до Агаты совсем, хотя иногда ищу её светлую макушку глазами. В коллектив пока не особо влилась, но сейчас ребята заняты одним, а Агата — своей несложной, но важной работой. Вот, корпоратив после сдачи работы устроим, тогда и познакомимся поближе.
— Александр, можно? — Она заглядывает в кабинет пятничным вечером. Впереди насыщенные выходные, точнее, никаких выходных — работа и только работа. — Я вам скинула отчёт с графиками и расчётами рекламной кампании, посмотрите?
Её выканье почему-то мурашки по коже вызывает. Она меня младше на год всего, откуда такая официальность?
— Сделай нам кофе, давай посмотрим.
Про кофе сказал, не подумав: ребята любят мой кофе пить, разрешил бы — глотали вёдрами, но после того как месячный запас за пять дней вылакали, на мой кофе лимит. Только с моего разрешения. Знаю, что не нарушают запрет, даже когда меня нет в офисе. У них свой аппарат на кухне стоит. Тоже, между прочим, неплохой.
— Разве делать кофе — не обязанность секретаря? — с неожиданным холодом говорит она. Приподнимаю бровь. Сегодня в джинсах, голубой рубашке и белой футболке под ней. Кажется, прямо сейчас подхватит порывом ветра и унесёт. Тяжёлая неделя и усталость поднимают волну раздражения. Не собираюсь перед ней расшаркиваться:
— Просьба сделать кофе тебя оскорбляет? Прошу простить, ваше высочество, присаживайтесь, я сделаю сам.
Растерялась. Переступает с ноги на ногу. Встаю и подхожу к кофемашине.
— Сделаю на свой вкус, если вы не против, — язвлю, закладывая капсулу.
— Простите, — говорит она тихо. Оборачиваюсь — на щеках розовые
