В палату заходит медсестра, и увидев меня в сознании, тут же выскакивает из палаты и я слышу как она кричит кому – то о том, что я в сознании, после чего забегает назад.
- Вы давно проснулись? Как самочувствие? – Спрашивает девушка, приближаясь ко мне.
- Только что. Все болит, я не могу пошевелить телом.
- Все нормально, не паникуйте. Вы в корсете который фиксирует ваши ребра. У вас перелом двух ребер, а так же сотрясение мозга и перелом левой руки. Множество ссадит и порезов. Бровь пришлось зашивать, но врач постарался на славу, так что думаю, даже шрама видно не будет.
Дверь открывается вновь, и в этот раз в палату заходит мужчина с планшетником в руке, и стетоскопом на шее.
- Здравствуйте! Меня зовут Геннадий Степанович, я ваш врач. Скажите, как вы себя чувствуете? Вы помните, как вас зовут?
- Да, София.
- Хорошо, ваша фамилия?
- Самойлова.
- Очень хорошо. А теперь скажите, вы помните, что с вами произошло?
Я молчу, но не потому что не помню, или хочу выгородить отца. Нет! Просто мне становится так больно, что даже говорить, сил нет. Я морщусь, и издаю болезненный стон. Свет вдруг резко начинает причинять боль глазам, дышать становится сложно, и датчики начинают пищать так, что мне безумно охото закрыть уши руками, но я не могу.
- Так, так, так! Успокойтесь, София. Только панической атаки нам сейчас не хватало. Сейчас наша прекрасная Катенька вколет вам обезболивающее, и успокоительное, после которого вы поспите. Сон и пища, для вас сейчас лучшее лекарство, это все что от вас требуется, кушать и спать, а остальное мы сделаем сами.
Он похлопывает мою неповрежденную руку, после чего дает распоряжения медсестре, и она тут же убегает за уколами, а он поворачивается ко мне и с теплой улыбкой смотрит в глаза.
- София, сделай медленный вдох, потом так же медленно выдохни. Смотри на меня и повторяй, ни о чем больше не думай, хорошо?!
Он говорит спокойно и тихо, и я неосознанно повторяю за ним, делаю медленный глубокий вдох, после чего так же медленно выдыхаю, и так продолжается до тех пор, пока показатели на мониторе не падают, и я больше не чувствую того страха, и чувства будто не могу дышать.
- Теперь с тобой все будет хорошо. Отдохни, как проснешься, я разрешу твоим родным зайти. А сейчас, после того как Катюша сделает уколы, я впущу только твою маму, а то она с ума сойдет если тебя не увидит.
Медсестра через минуту появляется с железным лотком, в котором лежат два укола, которые она тут же мне делает, и практически сразу боль уходит, я могу вдохнуть с облегчением.
- Сейчас я впущу вашу маму, но через пару минут вас начнет клонить в сон, так как в препарате содержится снотворное. – Объясняет улыбчивая Катя.
Как только маму впускают в палату, она тут же со слезами на глазах бросается к моей постели, и с беспокойством осматривает меня. А я до безумия не хочу видеть ее такой встревоженной, напуганной и расстроенной. Не хочу говорить ей сейчас о том, что это был отец, и отчасти благодарна тому, что постепенно расслабляюсь, и в скором времени просто усну.
- Малышка моя, как же так?! За что нам это? Сначала Ева, теперь ты. Боже мой…
- Мам, все будет хорошо. – Шепчу я ей. – Пожалуйста, не плачь. Мне больно смотреть на твои слезы.
Мама начинает плакать еще больше, но через минуту берет себя в руки, и вытирает слезы с глаз. Аккуратно целует пальчики на моей загипсованной руке.
- Такие холодные, прям ледышки. – Говорит она, нежно сжимая мои ледяные пальцы, и пытается их согреть. – Сонь, кто это сделал? Кто это с тобой сделал, скажи мне?!
- Мам, давай потом поговорим. Мне сейчас тяжело даже пару слов связать, и мне вкололи лекарство, и начинает клонить в сон. – Говорю я чистую правду, ведь и в правду глаза как будто стали тяжелыми, и я с каждой секундой закрываю веки все больше и больше.
- Хорошо, малышка. Засыпай. Мы все тут. Все за тебя переживают.
- Кто меня спас? – Задаю интересующий меня вопрос, ведь я помню голос, но так и не поняла, кому он принадлежал.
- Дима Барсов. Он нашел тебя без сознания, и всю в крови, недалеко от дома Егора, и тут же вызвал скорую. Сейчас все ребята тут, Дима успокаивает Еву, Егор рвался вместе со мной, но врач не разрешил. Он очень за тебя испугался, как и все мы. Так же тут Петя и его сын Мирон. Мы все за тебя очень испугались.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Спасибо. Мам, скажи Диме – спасибо! – Из последних сил шепчу я.
- Сама скажешь, когда проснешься, ребята будут тут. Я уверена, что Дима не уйдет пока тебя не увидит, да и Еву не оставит. – Грустная улыбка трогает мамины губы. – Может так и помирятся!
Я стараюсь улыбнуться маме в ответ, но у меня не выходит, потому что я сдаюсь во власть Морфея, и крепко засыпаю.
28 Глава
Софа
Утром, после ряда тестов и взятия анализов, меня, наконец – то оставляют в покое. И минут через десять в палату заходят встревоженный Егор, Ева с Димой и Мирон. Сестра тут же бросается ко мне со слезами на глазах.
- Моя родная, я так за тебя переживала. Ты меня жутко напугала.
- Я знаю, прости. – Шепчу я, и перевожу взгляд на Егора, который застыл у моих ног. – Иди сюда, милый.
Егор тут же подлетает ко мне, и аккуратно поглаживая неповрежденную бровь, тихо произносит:
- Прости меня, любимая. Прости, что не уберег.
- Ты не виноват. Ты ведь не мог знать, что такое произойдет. И Дима, спасибо тебе за то, что спас меня. Я твоя должница.
-Не стоит. Так бы поступил любой на моем месте. Жаль, я не успел раньше. Скажи нам, ты помнишь, кто это был? Кто на тебя напал? Мы думали, что это Ната, но ее нет в стране, поэтому теряемся в догадках.
- Это была не Ната, и к ней это вообще не имеет никакого отношения.
Перед глазами тут же проносятся события, которые привели меня в эти стены. Меня охватывает ужас. Перед глазами мелькают удары, разгневанное лицо отца, в ушах шум, и я в одну секунду перестаю чувствовать себя в безопасности.
- Успокойся София, мы не будем давить на тебя и требовать ответы. Скажешь когда почувствуешь себя лучше. Ребята давайте выйдем, Софа устала и ей нужно отдохнуть. – Прорывается успокаивающий голос Евы.
Сквозь слезы я смотрю, как ребята спешат на выход, и Егор кажется совсем разбитым, как будто он испытывает ужасную боль.
Неожиданно Мирон у двери останавливается, и обернувшись ко мне говорит:
- Я рад, что с тобой все в порядке. Ты в полной безопасности, мы не позволим больше никому причинить тебе боль.
Его слова внушают надежду, и я понимаю, что чем дольше я буду молчать, тем больше буду подвергать опасности сестру, поэтому решительно поднимаю на нее глаза, и встретившись взглядом говорю, что это был отец.
Ребята тут же возвращаются в палату, и Ева в шоке переспрашивает, правильно ли услышала. А меня как будто прорывает, и я начинаю рассказывать все с самого начала. Как шла счастливая, домой, после просмотра свадебных платьев, как окликнул меня отец, и завязался разговор, а потом все превратилось в мой кошмар.
И тут Ева говорит о том, что видела его утром. Что он вел себя как ни в чем небывало, и даже удивился, узнав, что я в больнице. Как можно быть таким бездушным? Жестоким! Как можно поднять руку на своего ребенка? Да и не просто поднять, а избить с особой жестокостью, а потом будто все в порядке прийти к другому ребенку? Я не понимаю. Неужели я была такой дурой, и не видела все эти годы той гнили, которая сжирала его изнутри!
Ребята не отходят от меня, пытаются отвлечь, рассказывают смешные истории, и не затрагивают больше тему отца. Егор так вообще постоянно целует, нежно гладит волосы, или сжимает здоровую руку в своей.
После обеда приезжает мама, и следователь, которому мне приходится рассказать все по -новой. Мама плачет вместе со мной, и мне становится еще хуже от того, что она страдает. Наша мама настоящий ангел, потому что терпела такого мужчину и по сути тянула нас одна.
