Март погрустнел и даже не сразу заснул, вовсе не от страха, бояться заранее он отучился. Он старался вспомнить, что именно слышал о рощах и прочих заколдованных местах. Вроде бы когда то это были всего лишь дубовые лесочки, не так чтоб большие, разделенные то реками, то лугами, местные жители охотно выпускали туда свиней, и те на желудях жирели. Тогда еще была жива магия, тогда боги еще приходили на землю, но не для того чтоб о людях позаботиться – было дело богам до людей! – а чтоб отношения между собой выяснить. А вот в сварах своих божественных они без людей никак обойтись не могли. Наверное, хвастались, как пацаны: а мой брат сильнее твоего папы, а у меня тысяча человек в войске… В рощах шли кровавые битвы, множество людей там полегло, и то ли боги поучаствовали, то ли колдуны, только никто из тех, кто вошел в рощи, никогда не вышел оттуда, так и бродят меж дубов, то призраками, то скелетами, а то и целехонькие, но главное, все в полном вооружении. За пределы рощ – ни-ни, только люди все равно поблизости селиться перестали, за милю обходят. А мы – через… Правда, рассказывают, что там действительно клады…
При мысли о кладах Март наконец заснул, и приснился ему богохульный сон: как он, недописанный Мартин (хотя на самом деле Мартел), бьется на мечах с Воякой и побеждает… Вот ведь привидится. Если Дрыхалка и на самом деле в сны подсматривает, то может братцу старшему и настучать, станется с нее…
Утром они как следует вымылись обжигающе холодной водой, причесались тщательно, свежие рубашки надели, Март побрился еще. Оружие, с вечера осмотренное и подготовленное, заняло свои места – а там и Лумис появился, ведя в поводу двух меринов. Не скакуны, но пойдет. Где он их взял? Деревня не так богата, чтоб лошадьми торговать. Но заботливый, не захотел, чтоб охранник так всю дорогу и бежал у стремени. И жратвы закупил основательно, хотя позавтракали они плотно, хозяйка свежего хлеба напечь успела да корову подоить, ну Март молочка и надулся так, что каждые два часа потом с виноватым видом с мерина слезал отлить. Очень уж он парное молоко любил. Лумис беззлобно подшучивал, и Март даже огрызнулся разок, так же беззлобно, как с товарищем, и только потом сообразил, что с хозяином надо бы поуважительнее. Берт все помалкивал, словно и не было вчерашнего приступа говорливости – аж пятьдесят слов, наверное, произнес, хоть и не подряд.
Первая роща встала перед ними… нет, если честно, они встали перед ней. Пообедали. Глотнули кислого, но освещающего вина. И тут их изрядно удивил Лумис: он отпустил лошадей. Велел все забрать и отпустил. Сказал, что через рощи лучше пешком идти, а седельные сумки в случае чего можно бросить. Они послушались, конечно, тем более что собственные сумки он сам и потащил. Смешно со стороны все-таки смотрится: меч болтается, цепляется за ветки кустов, идти мешает, хоть бы придерживал… мастер клинка.
Обратившись в зрение, нюх и слух, Март вступил в заколдованное место. Трава еще только начинала слабо зеленеть, но судя по отсутствию засохших бодылин, высокой и не росла. Зато дубы были… дубы. Просто небо подпирали – огромные, раскидистые, в едва намечающейся прозелени даже не листвы еще, а лопающихся почек. Запах, как после грозы. «Озончиком потянуло, – пробормотал Лумис, – электростатические посохи, что ли?» Ли едва заметно пожал плечами, глянул на хозяина сочувственно, потом перевел взгляд на Марта. Подеремся, кивнул Март, знать бы только, что за посохи…
Первые враги повылезли из-за стволов через четверть часа. Март не был так уж брезгливым или пугливым, но его передернуло от отвращения. Воевать с полуразложившимися трупами ему еще не доводилось. Оказалось это, правда, не так чтоб невозможно: покойнички двигались неуверенно, медленно, путались в истлевшей одежде, цепляясь за ветки, оставляли на них куски плоти, недоуменно оглядывались – должно быть, чувствовали что-то. Проще всего было их рубить: отсек руку с мечом, а лучше обе – и все, покойник безопасен. Вторично они умирали, правда, если башку снести, но ведь, наверное, опять же не навсегда. Справились они почти без труда. Лумис, оглядев поле боя, буркнул: «Натуралистично сделали, извращенцы» – и громко добавил:
– Где-то рядом должен быть сундук или ящик или еще что-то, чего в лесах не бывает. Ищем.
Сундук они нашли почти сразу. Здоровущий такой, окованный железом, запертый на огромный замок, который, однако, отвалился сразу, едва Лумис к нему прикоснулся, а крышка словно бы и сама откинулась с мелодичным звоном, как у музыкальной шкатулки.
– Для первого раза неплохо, – сообщил Лумис, вынимая из сундука какие-то скляночки и рассовывая их по карманам. – Имеем два кинжала, шлем и меч. Как делить станем?
– Шлем, понятно, тебе или Берту, – удивился Март, – мы слышать должны хорошо. А остальное…
Он замолчал и разинул рот. Рунные кинжалы! Настоящие! Сталь голубая, усеянная рунами, рукоятка из синего рога… мать честная, рог единорога? Их же повывели еще когда…
– Один кинжал мне, – меланхолично поделил Ли, – второй Марту, а Берту – меч. Ты уж не обижайся, не кажется мне, что в рукопашной ты хорош. Так что бери меч.
– Свое оружие оставьте, – скомандовал Лумис. – Это не последний сундук, а таскать лишнюю тяжесть ни к чему.
Март пропустил мимо ушей. Кинжал не меч, веса невеликого, а два кинжала лучше, чем один. Жаль, ножен нет, ну да ничего, можно и в сапог засунуть.
Второй сундук охраняли скелеты. Самые обыкновенные временем выбеленные скелеты. Однако они не рассыпались на отдельные косточки и были намного шустрее прежних покойников, так налетели, что Марту пугаться некогда было. Правда, меч эти косточки рубил легче, чем тела, лезвие не вязло, только хруст стоял. Взяв Лумиса в кольцо, они старались не сходить с места, что, конечно, затрудняло задачу, а скелетов было много, и один из них рубанул Марта по плечу. Март перекинул меч в левую руку, понимая, что надолго его не хватит, кровь хлестала крепко, ослабеет, упадет, а вдвоем им не справиться…
Он приоткрыл глаза. Потерял сознание? Рана оказалась сильнее, чем он подумал?
– Не суетись, Ли, – приказал Лумис. Интересно бы посмотреть на суетящегося Ли. Он вообще лишний движений не делает, отчего чаще всего кажется расслабленным. Сколько раз недоброжелатели на эту ленивость покупались…
Лумис поднес к его губам скляночку из сундука.
– Пей. Залпом, потому что я за вкус не ручаюсь.
Март глотнул. Никакого вкуса, вода и вода. Только что теплая. Понятливый Берт предложил свою фляжку, и Март с удовольствием напился и вдруг понял, что плечо не болит. Совсем. Вообще. Он пошевелил рукой. Помахал рукой. Помял плечо. Оно было целое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
