Позади него Дубэ увидела Лонерина, который стоял, вытянув одну руку вперед, и тяжело дышал.
— Это пустяк, которому мы учимся еще в детстве: если крикнешь слово «литое», это парализует врага.
Дубэ, тоже задыхавшаяся от усталости, попыталась встать на ноги. Значит, это сделал он.
Она подняла с земли свой лук и повернулась к животному. Его глаза были открыты, и даже теперь, мертвое, оно смотрело на нее враждебно.
— Какого черта оно напало на нас? — пробормотала девушка.
Лонерин пожал плечами:
— Еще одно доказательство того, что эта страна — место, где нет ни смысла, ни правил. Ты слышишь? — Он поднял палец, призывая ее прислушаться.
Лес молчал.
— Они все время рассматривают нас. Они изучают нас, Дубэ; все происходит так, как я тебе говорил. Ты в порядке? — спросил он, указывая протянутой рукой на ее поврежденную ногу.
Дубэ взглянула на свою лодыжку. Там была только царапина, и удар в живот тоже причинил лишь легкий ушиб. Она ответила «да» и ухватилась за руку Лонерина, чтобы встать.
— А ты как?
— Я не пострадал. Ты все-таки успела вовремя.
Он озорно улыбнулся, и Дубэ тоже позволила себе улыбнуться, чтобы снять напряжение.
— Что ж, по крайней мере, мы не будем голодать. Нам же как раз нужно было пополнить запасы еды, верно? — добавил Лонерин.
Они вместе начали разделывать тушу животного.
Позже Лонерин снова улыбнулся.
— «Козерог» — как по-твоему, подходит?
— Что? — вздрогнула Дубэ.
— Название этого нового вида.
— Может быть, козлоконь? — робко предложила она.
— Подойдет, но рога важнее, разве не так? И потом, мы забыли про когти.
— Тогда — конекозерог кошачий.
Лонерин рассмеялся, но Дубэ снова позволила себе только легкую улыбку. Нельзя было сказать, что она всерьез участвовала в этой игре. Было похоже, что она полностью поглощена разделкой туши.
— Ты умеешь это делать, — отметил Лонерин.
— Это — один из бесконечного множества уроков моего Учителя, — ответила Дубэ, не поднимая взгляд.
Лонерин ничего не ответил. Но позже он внезапно произнес:
— Он очень много значил для тебя, верно?
Дубэ на мгновение замерла на месте.
— Он спас мне жизнь. После того как люди моей родной деревни изгнали меня за смерть моего товарища по играм, я бродила без цели и случайно попала в страну, где шла война. Один солдат напал на меня. Учитель убил его и спас меня.
Ее взгляд снова потемнел, словно тень опустилась ей на глаза.
«Однажды я навсегда сниму эту завесу», — подумал Лонерин и сам удивился этой своей мысли.
— Я прожила с ним семь лет, и в эти годы он был для меня всем. Сначала он не хотел, чтобы я осталась у него, — боялся, что стану обузой. Поэтому я попросилась к нему в ученицы: если он будет должен обучать меня, он не сможет меня прогнать. И он начал меня тренировать, но не слишком охотно. Он научил меня не только убивать: он объяснил мне, что такое жизнь; я всем обязана ему. И он же сам однажды сказал мне, что больше я никогда не должна убивать.
Лонерин слушал ее с интересом, но заметил, что она, рассказывая, была далеко от того, о чем говорила, словно ставила преграду между собой и прошлым.
— Ты сказала мне раньше, что убила его.
Дубэ не попыталась защититься от его слов. Бывали минуты, когда она оказывалась открытой для любого удара.
— В последние годы Гильдия искала его уже из-за меня и в конце концов нашла, — заговорила она. — Учитель убил человека, который хотел меня забрать. Убил ради меня. — Она проглотила комок в горле и продолжила: — А сам был при этом ранен. Мы бежали оттуда.
Вдруг ее слова как будто отяжелели, словно каждое падало как камень.
— Я его лечила: я хорошо знаю травы. А он однажды положил яд на лечебный компресс.
Душа Лонерина наполнилась печалью.
— Дубэ, я не…
— Он оставил мне записку, написал, что устал жить и что сделал это, чтобы спасти меня, — продолжала рассказывать девушка. — Учитель хотел внушить мне ужас перед убийством и этим вырвать меня из рук посланцев Гильдии. Но правда в том, что он умер по моей вине. Все-таки я положила компресс на его рану. Это я убила его.
Лонерин внезапно обнял ее, прижал ее лицо к своей груди. Дубэ не пошевельнулась и, кажется, даже не почувствовала этого объятия.
— Не говори больше, — шепнул ей молодой маг.
Он почувствовал, что понимает свою спутницу. Жалость, которую он испытывал к ней в пустыне, и тайная злоба против Гильдии, казалось бы, объединяли их. Но в этот момент, который вдруг соединил их новой связью, он растерялся.
Заканчивать разговор пришлось Дубэ. Она опустила взгляд и снова принялась за работу. Лонерин пришел в себя:
— Мне… мне жаль.
Дубэ снова была далеко и продолжала быстрыми точными движениями разделывать тушу.
— Это жизнь. История моей жизни.
В этот момент удар грома отвлек обоих от разговора, и минута единения закончилась. Они посмотрели на небо и увидели, что свет быстро гаснет, а в просветах между вершинами деревьев разглядели серые дождевые облака.
— Погода меняется, — заметил Лонерин. — Нам нужно найти укрытие, иначе мясо испортится.
Они взвалили все мясо себе на плечи и стали со всей возможной быстротой искать себе убежище.
Еще два раската грома, затем полил дождь. Маг и девушка побежали. В конце концов они нашли что-то вроде пещеры — возможно, нору еще какого-нибудь странного животного. Лонерин, промокший с головы до ног, решил вначале войти туда один для проверки.
Свет, зажженный его заклинанием, осветил каменные стены, с которых свисали толстые корни, уходившие в землю. Очевидно, над этой норой росло дерево.
— Путь свободен, — сказал он, и оба вошли внутрь.
С помощью магии они зажгли огонь и съели немного поджаренного мяса. Оно было не таким уж плохим, к тому же оба были голодны.
Снаружи, видимо, стало совсем темно. Проливной дождь закрыл все вокруг похожей на дым пеленой. Видны были только ближайшие ко входу листья, а дальше — непроницаемый занавес мрачного серого цвета.
И все же здесь им было спокойнее, чем раньше. Возможно, дело было просто в том, что они были одни в этом так удобно расположенном укрытии, и отдыхали, и ели. А возможно — в том, что лес и его странности, как им казалось, остались снаружи, за стенами норы. Как бы то ни было, Дубэ почувствовала, что напряжение слабеет, и позволила себе рассмеяться, увидев, как Лонерин говорит с полным ртом. Она забыла недавнее пылкое объятие, которое напугало ее и одновременно обожгло.
Дождь лил всю вторую половину дня. Дубэ и Лонерин все это время просидели у костра, пытаясь просохнуть. Лонерин использовал это время, чтобы нанести их путь на карту Идо. Они были в пути уже больше десяти дней и все время двигались примерно в том направлении, где должен был находиться дом Сеннара.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
