Но Роже не был таким: он никогда ничего не скрывал, не пытался произвести на меня впечатление. Что и говорить: с тех пор, как я вернулась, я жажду снова попасть в Кеприю. Конечно, надеялась, что магия еще при мне, и я смогу вернуться с её помощью, но при этом очень боялась разочарования.
Защипало в горле, и тяжесть подкатила к вискам… надо отвлечься. Лучше я подумаю об этом потом, когда немного успокоюсь. Уже сидя на кухне с чашкой свежесваренного черного кофе без сахара, я позволила себе немного расслабиться. Тоска обрадовалась и принялась грызть меня с удвоенной силой. Что-то эта стерва уж совсем разбуянилась! Я уже почти решилась на эксперимент, но надо было все тщательно взвесить, а таким тонким делом надо заниматься на светлую голову, причем обязательно с легким сердцем. В любой, даже самой страшной ситуации, которая только случалась в жизни, легче мне становилось только в одном состоянии. И я отправилась на пробежку.
На улице ярко светило по-городскому удушливое летнее солнце: я вдруг затосковала по оранжевым близняшкам из мира Роже. Одинокие прохожие с по-утреннему хмурыми лицами торопились на работу. Бегать мне всегда нравилось, это поднимало настроение с отметки «хуже некуда» до вполне сносного «терпимо». Так как прежние мои вещи остались валяться где-то в чужом мире, пришлось доставать из закромов старый, — полинявший и растянутый, — комплект. Я мягко бежала в коротком топике, хлопковых трико и легких стоптанных кроссовках. Зато было не жарко.
Через пару километров я начала замечать красоту природы и пение птиц. Это было хорошим знаком. Как раз где-то к этому моменту я выбегала из душного города и бежала вдоль реки, наслаждаясь свежим ветром. Солнечные блики носились толпами по волнам. Это мельтешение сильнее подняло настроение, почти до отметки хорошего. Видимо из-за того, что утром мне было хуже обычного, некто добрый сверху решил мне дать небольшую передышку. Я горячо возблагодарила небеса, распугав всю местную живность своим дурным голосом. Хорошо хоть людей не было.
Солнечные зайчики бегали по лицу, я чихнула, и с все возрастающим удивлением заметила, что мне так похорошело, что даже захотелось искупаться. Решив не испытывать такую добрую сегодня тетушку судьбу, сбежала вниз по крутому склону к воде, на ходу раздеваясь и со всего размаху нырнула в еще прозрачную с утра воду. Прохладные волны подхватили меня и нежными струями обвились вокруг тела, щекоча кожу пузырьками воздуха. Вынырнув на поверхность, я мощными гребками поплыла поперек реки, чувствуя под собой все возрастающую глубину. Настроение зафиксировалось на отметке «стабильно хорошее».
Наплававшись вдоволь и повернув назад, я вдруг поняла, что отплыла на довольно приличное расстояние. И мой ориентир на берегу уже не видно. Видимо меня отнесло течением вниз по реке. Дорога назад отняла гораздо больше сил, так как пришлось плыть против течения. Наконец, увидев приметную березку с развешанной одеждой, я буквально выползла на берег, еле живая от усталости. Рухнув на мелкий шершавый песок, попыталась восстановить дыхание. Через несколько минут мне это удалось и я с наслаждением перевернулась на спину.
Над головой проплывали белоснежные облачка. Небо было глубокое, оно так и манило к себе, захотелось стать птицей. Взмахнуть крыльями и улететь в синий омут, как напоминающий чудной цвет кожи насмешливого мужчины, при воспоминании о котором сердце сжимала сладкая грусть.
Вдруг мир вокруг разорвался на тысячи цветных бликов. Стало трудно дышать, — словно под водой, — сдавило грудь, все больше усиливался звон в ушах. Перед глазами возникла картина, и я в панике вскочила на ноги. Роже… истощенный, в разодранной одежде с многочисленными кровоподтеками, будто только что подрался с тысячей бешеных кошек. Он был прикован, да практически вмурован в скалу, на которой явно различались какие-то магические письмена и знаки. Казалось, он без сознания… Но неожиданно анах поднял голову и посмотрел прямо на меня. Его глаза горели огнем, темно-синие губы сложились в подобие улыбки:
— Кира… — раздался его тихий шепот, больше похожий на дуновение ветра.
Привычный мир возвращался ко мне медленно, словно нехотя. Он, со всеми зелеными красками шепчущихся сосен, задорным пением утренних птах, как будто говорил мне, что ничего и не было.
— Было, — прошептала я, пребывая в полной растерянности. — Ну уж нетушки — было!
Сознание упорно шептало, что это лишь шутки воображения, что такого просто не может быть. Ощущение было такое, словно в кинопленку случайно вмонтировали кусок из другого фильма… фильма ужасов.
Миллион вопросов крутились вокруг меня, как пчелы: что с ним произошло, почему маг беспомощен, кем повержен? Паника нарастала с каждой секундой, тело все сильнее била нервная дрожь. Я пыталась себя образумить: спокойно, он жив, а это самое главное, ведь все остальное можно исправить. Быстро натянув одежду прямо на мокрое, щедро облепленное шершавым песком тело, я бросилась вперед, не осознавая, что делаю. Дыхание во время бега участилось, в голове зашумело. Зато дрожь в теле чуть поутихла. Но я все бежала вперед, не разбирая дороги. И вдруг резко остановилась: а куда я, собственно говоря, так мчусь? До него мне не добежать, даже если я буду всю жизнь наматывать круги по планете.
Представив вытоптанную дорожку, опоясывающую Землю наподобие второго экватора, я усмехнулась и огляделась. Полянка, где закончился мой бешеный кросс, была совсем небольшой и окруженной темными соснами. Похоже, я убежала далеко в лес, даже этого не заметив. Вот что значит мчаться сломя голову! Хорошо хоть, что не повстречалась лбом с одним из этих монументальных стволов многолетних елей.
Перед моим внутренним взором опять встала картина плененного анаха. И взгляд янтарных глаз ожег сердце болью. Конечно, все можно исправить… если знать — как! А что я могу? В Кеприи я — мастер танца стихий! Но здесь я — обычная девчонка, каких великое множество. По щекам потекли слезы бессилия, из-за которых окружающий пейзаж принял облик зеленого пятна различных оттенков. Как будто из самой души вырвалась старая песня:
Мир без любимого, Солнце без тепла, птица без крыла!
Под аккомпанемент своего голоса я закружилась по полянке, вкладывая в слова песни всю себя:
Край без любимого, Горы без вершин, песня без души!
И вдруг отметила какое-то движение в мельтешении зеленых пятен. Даже не зрение, а какое-то другое чувство подсказало, что я уже не одна. Я резко остановилась и нащупала в кармане трико старый газовый баллончик: мало ли какие маньяки бродят по нашим лесам.
