— Мне нравится выпить вина, иногда.
Он удивился:
— Но, дорогая, я ни разу не видел, что ты пьешь, за исключением глотка-другого шампанского за все время, что мы знаем друг друга.
Щеки у нее запылали.
— Просто я скрывала от тебя.
Он снова опешил.
— Что ты хочешь этим сказать?
— В этом я немного похожа на Рекса. — Она лгала и готова была провалиться сквозь землю.
— Ты имеешь в виду… О нет, я не верю. Я понимаю, что его увечье не дает ему покоя и он начинает пить с утра. Не говори мне, что ты следуешь его примеру!
— Нет, просто я хотела сказать, что мне нравится… вкус вина и его действие. Немного больше, чем должна позволить себе леди. И я хочу, чтобы ты узнал это перед свадьбой, а не после.
Он явно ей не поверил.
— Элеонора, если ты любишь выпить стакан вина, ради бога. У нас прекрасный винный погреб в Чаттоне, и французские вина, лучшие в этой стране. Мы можем наслаждаться вином каждый вечер. И я предпочитаю не пить один, поэтому ты составишь мне компанию.
Она отвернулась. Что ж, эта ложь явно не удалась.
— Все леди, которых я знаю, любят выпить стакан хорошего вина или шерри. Или ты предпочитаешь бренди и сигару?
Она теребила ленту на своем платье.
— Нет, я не пью бренди… — И вдруг спросила: — Говорят, в Париже есть женщины, которые курят?
Он широко раскрыл глаза от удивления.
— Есть, но они — не леди. Не хочешь ли ты сказать мне, что куришь? — притворно ужаснулся он.
Он не поверит этому никогда. Кажется, ей придется сказать ему правду. Сказать, что он замечательный, но она не может выйти за него, потому что любит другого.
— И я езжу верхом, как мужчина.
Он с облегчением переспросил:
— Прости, что?
— Я езжу верхом, как мужчина, в мужской одежде. Мне так удобнее, чем в дамском костюме для верховой езды.
Теперь ее щеки были малиновыми.
— Элеонора, зачем ты это делаешь? — медленно спросил он.
— Ты должен знать о таких вещах, раз мы женимся, — неуверенно сказала она.
— Я все знаю о твоих утренних прогулках.
Она задохнулась от удивления.
— Ты знаешь?
Он, улыбаясь, смотрел на нее с обожанием.
— Я наблюдал иногда за тобой. Ты великолепна. Ты ездишь верхом лучше, чем любой мужчина. И то, как ты несешься галопом на своем гнедом жеребце, — захватывающее зрелище! Не скрою, сначала я был поражен, увидев тебя в таком костюме. Но ты в совершенстве владеешь искусством верховой езды, и понятно, что просто невозможно скакать галопом в женском платье, сидя сбоку. Но я рад, что ты призналась мне, дорогая.
Элеонора была поражена:
— Но как ты можешь быть таким снисходительным! Леди не должны так вести себя. Это дурной тон.
— Но ты так делаешь, и ты настоящая леди, которую я люблю. Ты так красива, горда и независима. Почему, ты думаешь, я влюблен по уши? Мой бог, Элеонора, я никогда еще не чувствовал такого восхищения и любви ни к одной женщине, и никогда не буду. Равных тебе нет на свете.
Она была бессильна. Питер любит ее такой, какая она есть, и что теперь делать? Он встал на колено перед ней прямо на траву.
— Неужели ты не хочешь иметь в своем доме хозяйку с лучшими манерами? — умоляюще спросила она. — Ведь англичане во всем любят порядок.
— Я не такой. И мои друзья тоже не относятся к этой категории снобов. И они уже обожают тебя! Все мужчины находят тебя восхитительной. И уверен, что многие леди завидуют твоему успеху. — Он нежно улыбнулся. — Что тебя так расстроило?
Вот и случай, и она должна им воспользоваться. Надо прямо сказать, что она любит Шона, любила всегда, будет любить и поэтому не может выйти замуж. Но Шон находился сейчас буквально в сотне фунтов отсюда. Ей нельзя сказать правду, никто не должен знать, что он сейчас в Адере, пока они не будут в безопасности.
— Послушай, я не уверена, что стану тебе хорошей женой, — предприняла она еще одну попытку.
— Глупости. — Он притянул ее к себе. — Я уверен, что ты будешь просто идеальной женой.
Потерпев неудачу и расставшись с Питером, она поспешила после прогулки к себе в комнату, разрываемая противоречиями. Ей было жаль Питера, но все мысли были уже о том, что через несколько часов она снова будет рядом с Шоном. Время летит с ужасающей быстротой. Элеонора задумалась о будущем. Если она сбежит с Шоном, то станет причиной его преследования и нового заключения или даже казни. Она не могла допустить, чтобы он погиб из-за нее. Пусть он один отправится в далекую Америку, где обретет свободу. Она останется. Ее сразу охватило безразличие, — не стоит строить планы, разве его свобода не важнее всего? Любовь надо принести в жертву, хотя вряд ли она вынесет расставание. Она хотела подняться к себе, но дорогу ей загородили двое братьев.
Рекс улыбался, но как-то странно.
— Торопишься? — спросил он вежливо.
Что им надо? Почему оба решительно стоят на ее пути?
Она смотрела на Рекса, потом перевела взгляд на Клиффа, и по его выражению поняла, что ее уличили.
Она хотела убежать, но Клифф схватил ее за руку, удерживая.
— Надо поговорить, — сказал он холодно.
Она вновь почувствовала себя ребенком, застигнутым за неблаговидным поступком, которого ждет суровое наказание. Нет, она теперь взрослая и легко справится с ними обоими, если захочет. Она улыбнулась, обретая вновь храбрость. Они не могли знать, что Шон прячется в лесу и тем более что она собирается увидеться с ним ночью и даже соблазнить его. Что собирается отдаться ему. Они не должны знать о ее намерениях, иначе все будет кончено.
Рекс знаком пригласил ее в соседнюю маленькую гостиную, обычно редко используемую при приезде гостей. В ней собирались члены семьи, когда в доме не было посторонних. Она неохотно вошла, они следовали за ней неотступно. Войдя последним, Клифф сразу закрыл дверь.
— Как чувствует себя наша невеста? — спросил Рекс.
— Конечно, я волнуюсь, а вы чего ждали? — Она смотрела на братьев, стараясь не выдать страха перед разоблачением.
— Я думаю, что ты решила бросить Синклера прямо у алтаря, — заявил Клифф.
Она, как будто ища поддержки, взглянула на Рекса, но он был солидарен с братом, потому что не удивился его словам.
— Так ты предал меня, — сказала она, но не могла даже рассердиться на Клиффа, потому что не ожидала ничего подобного. — Что ты рассказал ему?
Клифф улыбнулся:
— Все, что знал, и свои подозрения.
Что он имел в виду? Впрочем, теперь не важно. Если она завтра не явится в церковь, они начнут ее искать и найдут Шона. И если его поймают, он будет повешен, и это будет ее вина.
