уже прошло. А долгожданное «завтра» — может и вовсе не наступить. Ведь все мы сделаны из плоти и крови. И я тоже. А следовательно, все мы, к несчастью, смертны… Как сказал классик, вложив эти слова в уста Воланда: «Плохо то, что человек иногда внезапно смертен, вот в чём фокус!»
Теперь я знаю, что душа, конечно, может взять и… фюить… снова переселиться куда-нибудь. Но кто это точно заранее знает?
А вдруг никакого «фюить» больше не будет? И это была моя последняя реинкарнация…
— Саш! Хватит гонять! И так в голове чёрти что. А тут ещё ты мысли по кругу гоняешь.
— Инга? А я думал, что ты спишь. Я тебя звал, звал… Ты не откликалась. Я даже решил, что ты там улетела куда…
— От тебя улетишь пожалуй. А спать… Я спала… А потом стало в ушах стучать, как молотками по пустому ведру.
— Это называется адреналин.
— Ты уже говорил. Мне всё равно как это называется. Но под этот звон не заснёшь. И, кстати, мы уже почти дошли. За тем домом во дворе наша машинка стоит. Научишь меня водить машину?
— Ты же со мною вместе, когда я за рулём. Вот и учись.
— Ты всё делаешь слишком быстро. А получается это у тебя слишком ловко. Сразу создаётся такое ощущение, что водить машину легко и просто. А потом, когда за руль садится Натан Борисович, то возникает ощущение, что водить машину это очень сложно. И тогда я боюсь, что никогда за руль не сяду.
— Ладно. Потом тебя научу. Когда будет время свободное и место удобное. Ну, вот мы и пришли.
Открыв машину ключом, я сразу же дёрнул ручку открывания багажника. Убрав портфель и авоську с обувной коробкой, я захлопнул крышку…
Пора ехать… Но я остановился и огляделся вокруг. Никого. Даже странно. Почему-то вокруг чересчур всё тихо и безлюдно как-то…
И, действительно, что-то всё слишком гладко идёт в последнее время. Я спокойно вышел из квартиры, оставив там кровоточить труп продажного майора. Спокойно, никем не замеченный, вышел из чужого подъезда, даже не нарвавшись на случайных свидетелей. Просто гуляя, не спеша, прошёлся дворами, и совершенно спокойно открыл нашу машину, загрузив все вещи в багажник.
Стоп… На этом месте я тормознул…
Кеды!? Я же там топтался по полу, мог и в кровь вляпаться случайно. А теперь вот сяду в машину и на полу могу оставить следы… Частички крови потом опытный эксперт легко найдёт, если не отмыть машину специальной химией. Я сел боком на водительское сиденье, оставив ноги на земле. Развязал шнурки одной левой. Развязывать — это не завязывать. Справился.
Развязав шнурки, я вынул ноги из обувки, да так и оставил кеды стоять на земле… Утром либо дворник приватизирует, либо ещё кто подберёт. А я себе потом новые куплю.
Ведь в машине можно и в носках на педальки нажимать. А на будущее надо бы озаботиться какими-нибудь бахилами. Снял, выкинул и все дела…
Я завёл мотор и тихо выехал из двора…
Теперь только надо понять: Куда мне сейчас ехать?
Не для того мы из квартиры Натана вывозили все деньги и стреляющие железки, чтобы снова туда натащить того же самого, всякого и много. Значит мне снова придётся ехать к Вадиму.
Так… Стреляющее железо… К меня с собой три единицы оружия…
Стоп! Один револьвер — это мой наган с глушителем. Потом ещё мой новый пистолет. Люгер, он же Парабеллум…
А третий — это табельный ПМ майора. Вот он-то нам совсем не нужен. От слова «совсем-совсем». Это такое палево, что мы сразу всем скопом заедем на нары. А потом и лоб зелёнкой могут намазать…
Я-то опять отмажусь. Малолетка. Что с меня взять? Мне ещё и четырнадцати нет. Это если по метрике Инги. Но если менты примут, то они быстро докопаются, кто я на самом деле.
Моя история вполне хороша, но до первой серьёзной проверки. Поднимут прошлогодние сводки по происшествиям и врачи опознают мои шрамы. Вот тебе и снова: На арене — Инга Котти!
И, кстати. Я забыл выкинуть резиновые перчатки.
* * *
Свернув в первый попавшийся двор, я закинул поглубже Макара в помойку. Предварительно разобрав на части и выщелкав все патроны. Патроны и запчасти раскидал в разные помойные ящики, в соседних дворах. Чтобы не получилось, что дети найдут пистолет с патронами, а потом кого-нибудь пристрелят ненароком.
Перчатки выкинул ещё через пару дворов, тоже в разные помойки. А потом не спеша поехал к дому нашего ветеринара.
Благодать-то какая. Машин категорически мало. Поливалка вот проехала, обдав брызгами воды… Грузовик с надписью «Хлеб». Такси…
Чёрт возьми. А адрес Вадима я знаю? Нет… Улицу-то — помню. Дом помню. Даже подъезд помню… А этаж и номер квартиры я так и не спросил. Вот засада какая…
Припарковался я за углом от нужного дома. Носки снял. В них всё равно ходить неудобно. С ноги сползают… Так и споткнуться можно. А земля-то ещё холодненькая…
Зашёл в нужный двор и устроился у знакомого подъезда на лавочке… Наблюдаю… Смотрю по окнам. Пытаюсь угадать нужное мне. Но не факт, что его окна вообще выходят на эту сторону…
Удача меня всё-таки любит. Из нужного подъезда выходит пожилая женщина с собачкой. Ещё не старушка, но лет за пятьдесят ей точно есть… Собака какой-то мохнатой породы. Может болонка, а может и ещё кто. Собачка тащит хозяйку за поводок к ближайшему дереву. Приспичило видать животинке… Задирает ногу… Орошает ствол берёзки…
Жду, когда они закончат, а потом, приблизившись, вежливо обращаюсь к женщине:
— Добрый вечер!
— Добрый!..
Собачница смотрит на меня насторожено. А я продолжаю:
— Вы в этом подъезде живёте?
— Да. А что такое?
— Я доктора ищу. Он ветеринар. Я знаю, что он здесь живёт. Его Вадимом зовут.
— Есть у нас такой. На пятом этаже живёт. Квартира семнадцать. А у тебя тоже собачка?
— Нет. У меня кошечка. Сиамская. Приболела…
Дама почти сразу теряет ко мне интерес. Извечное противостояние собачников и кошатников. Ну что же. На вкус и цвет — все фломастеры разные. Кстати в Союзе по-моему ещё нет фломастеров…
Спешу войти в подъезд, ну а дама с собачкой пошли себе гулять дальше.
Ой, не люблю я пятые этажи. Третий нормально. Четвертый — тоже ничего. А вот пятый…
Если не на лифте подниматься, то это форменное издевательство над неокрепшей психикой меня любимого…
Идёшь. Идёшь… А этажи всё не кончаются. Ступени холодные, а я босиком. На
