Вздыхает. Закрывает глаза, минуту молчит, о чем-то думает, взвешивает, видимо, “за” и “против”. Но в конечном счете кивает, а потом выбегает за дверь.
Я, конечно, ужасный начальник и просто кошмарный лжец. Потому что забыть то, что было — просто невозможно. И “отпустить”, словно этого не было —- не смогу тоже.
Но она не ушла. А это ровно то, что мне сейчас было нужно.
А дальше… Ну, придумаю что-то еще. В конце концов я всегда добивался своих целей, а теперь у меня одна цель: не потерять Арину.
Глава 22. Арина
Стою в уборной у большого зеркала и стараюсь что-то сотворить со своим лицом после истерики, слез и злости, но руки дрожат так сильно, что, клянусь, я могу только сделать хуже, но никак не исправить.
Стираю тон салфетками в надежде сделать быстро новый макияж. У нас важная встреча со старым другом моего босса, который возможно станет ему партнером, я выступаю там в роли переводчика и не могу выглядеть так, как выгляжу сейчас. Ужасно. Просто отвратительно. С таким лицом вообще надо держаться подальше от людей! Глаза красные, веки припухли, губы искусаны… Ужас. Смачиваю салфетки под холодной водой и кладу на лицо в надежде снять отеки. А еще я очень-очень-очень стараюсь не думать обо всем, что происходило в кабинете у Ильи Александровича двадцать минут назад, но надо быть полной идиоткой, чтобы просто так отпустить и забыть все, что было.
А я идиотка редкостная, конечно, но не настолько.
Это было ужасно. И я чувствую себя отвратительно! Это если сказать мягко.
Если сказать правду — я в полном ужасе. Это чертова катастрофа!!!
Во-первых я разговаривала со своим начальником на “ты”, хотя мне этого разрешения никто не дава.
Во-вторых, я кричала на него так, словно и на это имела какое-то неадекватное право.
В-третьих, я обвиняла его во лжи, а в итоге призналась в том, что я сама лгала еще больше него! В разы больше!
В-четвертых, я ударила ему пощечину.
В-пятых… Я с ним переспала.
Пять гвоздей в крышку моего гроба, который я сама же себе и сколотила, и я все еще почему-то не лечу на асфальт с двадцатого этажа, а стараюсь исправить хоть что-то на своем лице, чтобы поехать на встречу.
Либо мой начальник совершенный идиот, даже хуже меня, либо он просто готовит план мести и выкинет меня с машины где-нибудь на мосту. Или сразу с моста. Или я не знаю, что еще думать, иначе какого хрена, вообще-то?!
Разве этих пяти пунктов ему не хватило, чтобы от меня избавиться? Да я ужасна! И ладно то, что в баре были мы с ним, это уже, кажется, самый меньший из ужасов! Гораздо хуже то, что я на него орала и позволила себе дать ему пощечину.
И я правда была готова уволиться в ту же секунду и бежать так быстро, как только умею, но… Но почему он отговорил меня? Он не рассердился, он не накричал, не психанул. Он успокоил меня по поводу бара и сказал, что не отпускает с должности!
Почему?
Я ведь явно не лучший работник, особенно после всего, что произошло. Почему он не отпустил меня, почему? Может, потому что у него нет другого переводчика для встреч с Артуром? И ему просто нужна я конкретно сегодня? Проведем встречу, а потом он размажет меня по стенке. Выскажет все, что считает нужным и уволит с позором.
И, что самое обидное, будет прав!
Вздыхаю. Снимаю салфетки с лица, руки дрожат так, словно я таскала какие-то тяжести и мышцы больше не справляются. А тяжесть у меня одна — на душе!
Надо извиниться.. Обязательно! А еще забрать ту многострадальную сережку, что снова свалилась у него там… И отнести ее мастеру, в конце концов! А еще лучше закинуть к другим украшениям и никогда не надевать больше подальше от греха.
Как вообще теперь общаться с ним? Работать? Выполнять поручения? Смотреть в глаза?
“Забыли. В баре были не мы, другие люди”. Легко сказать! Я даже вид не могу сделать, что забыла, не то что забыть по-настоящему. Потому что, во-первых, это было мое первое ( и, клянусь, единственное) такое приключение в жизни. Во-вторых, я, блин, переспала со своим боссом! В-третьих, это был слишком потрясающий секс, как бы не было стыдно об этом говорить, и забывать его будет просто кощунством.
Вздыхаю.
Нет. Я и правда больше не смогу с ним работать.От одних мыслей о том, что после всего, что я творила в его кабинете мне придется с ним работать волосы дыбом встают. А мне ехать на встречу! В одной, черт его возьми, машине!
Пытаюсь придать лицу свежести при помощи консилера, но глаза такие красные, что не особо спасает. Вздрагиваю, когда из одной из кабинок выходит Света. Неожиданно тоже заплаканная и какая-то словно потерянная. Мне приходится коснуться ее руки, чтобы обратить свое внимание.
— Света?
— А… привет, — кивает она. Хмурюсь.
— У тебя все в порядке?
Она стоит столбом. Смотрит в зеркало. Умывается. Достает из сумочки капли для глаз, закапывает. Прошу у нее тоже такое спасение, капаю себе, удивляясь, как быстро сходит краснота.
А Света все это время молчит! Как робот…
— Света? Ты пугаешь меня.
Она смотрит на меня. А потом достает из сумочки тест-полоску.
А там — две. Яркие-яркие! Настолько яркие, что даже у меня мурашки от осознания бегут.
Света не замужем. И, как я знаю, отношений у нее нет. Мы быстро начали общаться, она поделилась, что одинока. И… что это тогда? Случайность?
— Света… — не знаю, что говорят в таких ситуациях. Поздравляю? Я не знаю, рада ли она событию! Черт… Сжимаю ее руку, чтобы приободрить, а затем притягиваю ее в свои объятия и чувствую, как она сразу же начинает захлебываться в слезах. Что же у нее случилось?! Об этом никогда не было и слова! Всегда улыбчивая… — Поделишься?
— Долгий разговор, — шмыгает носом, отстраняясь.
— Давай встретимся после работы у меня? Приезжай с ночевкой, все равно одна живу.
Кивает. И просто находится рядом, глядя в пространство перед собой, пока я пытаюсь дальше спрятать ужас на лице.
Это так странно… Сколько вокруг людей, у которых жизнь наперекосяк. И, сравнивая, невольно задумываюсь: а такой ли сильный мой “перекосяк”?
Не знаю… Мне вообще кажется, что в моей жизни полная катастрофа.
Но с лицом удается сделать хоть что-то, тянуть все равно больше нельзя, время поджимает.
Выходим со Светой, она все еще как робот, идет туда, куда веду ее я, словно вообще не разбирает дороги. Я не трогаю ее пока с разговорами, в них нет абсолютно никакого смысла, когда она в таком состоянии. Ей надо прийти в себя и тогда мы поговорим.
— Девчоки-красавицы, — внезапно перед нами возникает Костя. Мне вообще не до него сейчас, а Света от своего состояния вздрагивает, смотрит на него испуганно и… убегает! Как-то это очень-очень меня настораживает. Что между ними происходит? Не первый раз у нее на него странная реакция. Может… Черт! — Что с ней?
Кажется, это я у тебя должна спрашивать…
Но вслух говорю, что она плохо себя чувствует и смываюсь в свою приемную под предлогом спешки, пока не ляпнула ему чего-нибудь лишнего.
Сердце рвется из груди от страха и понимания, что через три минуты Илья Александрович выйдет из кабинета и мы с ним снова встретимся. Тот жуткий разговор и вообще вся сцена была словно в другой жизни, но соль в том, что она была! И она теперь не дает мне покоя.
Нет, надо точно уходить отсюда, я не проживу долго, если буду постоянно на таком стрессе. Меня трясет натурально! Настолько, что когда я наливаю себе воду в стаканчик — часть ее расплескивается, пока я подношу его ко рту.
Вызывайте скорую, тут помощница босса умом тронулась и, кажется, заработала себе инсульт.
Слышу щелчок двери. Напрягаюсь. Чувствую теперь себя тоже роботом.
И стою, не двигаясь, спиной к Илье Александровичу, словно если я буду неподвижной, он меня не заметит и просто мимо пройдет. Идиотка.
А он подходит. Останавливается за моей спиной и протягивает руку вперед, при этом всем телом почти вплотную касаясь меня.
