от мерзавцев монархических сатрапов, не притесняет национальные окраины. Наоборот, старается сделать все, чтобы они росли и развивались. А с этой точки зрения ничего лучше земельного подарка быть не может. Тем более что (и это не является секретом) достаточно много выходцев из Малороссии были на тот момент среди далеко не последних большевиков.
Это Лев Давидович Троцкий, который, собственно, и создал эту самую Великую Октябрьскую социалистическую революцию. Это Антонов-Овсеенко, который арестовал Временное правительство. Это и Ворошилов из Луганска (в будущем — Ворошиловград). Власть большевиков пришла всерьез и надолго. Вся мифология о колоссе на глиняных ногах, который будет одним ударом уничтожен, — прерогатива исключительно эмигрантской публицистики, цена которой — гривна в базарный день, да и то если переплатить.
Взять хотя бы создание Советского Союза, когда побеждает точка зрения Ленина, а не позиция Сталина. В чем принципиальная разница? Сталин призывал, чтобы все республики (Закавказская, Украинская и Белорусская) вошли в состав СССР на правах республик автономных, но в составе России. То есть, по сути, это та же модель, которая была в Российской империи. Ленин настоял на ином развитии отношений. Естественно, ему даже в страшном сне не могли привидеться события конца 1980-х — начала 1990-х годов. Поэтому когда сейчас украинские политики проклинают Ленина, сносят памятники, анафематствуют, они, как сказано у Михаила Афанасьевича Булгакова, бьют себя по затылку. Не будь Ленина — никакой Украины в нынешнем виде не существовало бы.
По моему глубокому убеждению, у Сталина идеи насильственной украинизации не было по определению. Это происходило еще в рамках ленинской теории. Конечно, и у Сталина были прожекты поддержки национальных культур и т. п., но они не реализовывались насильственно — в этом принципиальная разница. В случае с Украиной — диаметрально иной подход. Давайте немного забежим вперед, чтобы понять, к чему это привело в результате.
* * *
Начались 1930-е годы. Эпоха, которую на Украине называют голодомором; даже в Раду внесен законопроект об уголовной ответственности за отрицание именно такой формулировки. А тогда по всей Украине проходили митинги с лозунгами исключительно на украинском языке. Представляете, как за десять лет все изменилось? Вспомним лозунги 1921 года: «Диктатура пролетариата», «Мировая революция», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Всегда писались на русском языке. Прошло десять лет — и ничего этого уже нет. Все требования митингующих — на украинском языке. Большевиками была проведена очень серьезная работа. В дальнейшем она выйдет им боком, ведь они смогли украинизировать города, которые до этого к Украине не имели никакого отношения.
Одесса, Николаев, Херсон, Сумы. О процентном соотношении национальностей в Киеве мы с вами уже говорили. И украинец появляется уже действительно как некий сегмент политической жизни в стране. Тогда, конечно, такого слова не было, потому что все было интернационально. Под «украинским народом» не подразумевалось то, что сейчас вкладывают в это словосочетание всякие Аваковы и прочие мыслители из Верховной рады и правительства Украины. Эмиграция ключевой момент проспала, не сделав для себя никаких выводов на этот счет.
Это очень легко доказывается. В конце 1930-х — начале 1940-х годов в недрах ОУН будет зреть план создания национальной Украины. Бандера и его соратники заговорят о том, что должна быть проведена насильственная украинизация тех, кто не хочет быть украинизирован сам по себе. Одно это свидетельствует об исключительной недальновидности этих людей, которые не пожелали даже полистать, находясь на территории Речи Посполитой, советские газеты. Они бы с удивлением обнаружили, что большевики настолько насильственно украинизируют все, что дальше некуда. У Кагановича разговор был очень простой: тот, кто смел ему перечить, на руководящих должностях долго не засиживался. Поэтому все разговоры о том, что большевики недостаточно активно проводили украинизацию, — абсолютный вздор.
Украинская политическая эмиграция дала, по сути, только одну крупную организацию — ОУН. Но мы должны также понимать, что ОУН стала тем самым явлением, о котором мы знаем сейчас, с приходом на пост краевого проводника Степана Бандеры. При полковнике Коновальце это была, выражаясь советским языком, буржуазная контрреволюционная организация вроде как борческого типа, но не являющаяся серьезным противником. Нельзя сравнивать РОВС или НТСНП, классических представителей русской эмиграции, с ОУН. Это все равно что ребенка выпустить на ринг против чемпиона мира в тяжелом весе и удивляться, почему бой закончен на второй секунде.
Но внимательный читатель может задать совершенно справедливый вопрос: для чего тогда Москве надо было ликвидировать полковника Коновальца? Несмотря на то что иностранному отделу НКВД в значительной степени удалось инфильтровать политические эмигрантские организации, все равно существовало опасение, что в случае войны именно выходцы из них могут послужить кадрами для развертывания национальных частей и выступят на стороне противника. Этот прогноз оказался абсолютно верным. Как в отношении русской военной эмиграции, так и украинской. Уже, наверное, не найти человека, который бы никогда в жизни не слышал про батальоны «Нахтигаль» и «Роланд». Поэтому власти старались по возможности нейтрализовать лидеров этих организаций.
И если с русской эмиграцией этот номер прошел, потому что после последовательной ликвидации Кутепова и Миллера Русский общевоинский союз возглавил абсолютно бессильный генерал Архангельский, то в случае украинской политической эмиграции все получилось хуже некуда. Вместо аморфного Коновальца пришел заряженный на борьбу Степан Бандера, уже имевший опыт подпольной работы, совершивший целый ряд террористических актов и получивший очень серьезный козырь в виде голодомора. Поскольку эта тема на Украине стала уже почти религиозной, давайте сразу расставим все точки над «i».
Планомерного политического геноцида, разумеется, не было. Современные певцы голодомора даже не понимают, что никакого отношения украинская политическая эмиграция к созданию этой теории не имеет. Это была эпоха холодной войны, уже конец 1970-х годов, когда в недрах американской администрации родилась идея, что в преддверии 70-летия Великой Октябрьской социалистической революции надо каким-то образом начать противодействие. Были приглашены два автора, выделены гранты, и с использованием американских архивов (в том числе и деятелей украинской эмиграции) создана концепция.
Книга издается во многих странах Запада и в самом начале 1990-х годов появляется в Западной Украине. Эмигрантские организации постарались. Дальше начинается ее торжественное шествие по территории современной Украины. И все было бы хорошо, если бы не одно маленькое «но». Распад Советского Союза положил начало рассекречиванию и публикации архивных документов, в том числе по проблематике голода в Советском Союзе, ведь он был тогда не только на территории Украины, но и в Казахстане, и в РСФСР. Все документы были подняты и опубликованы. Но никто до сих пор ни в России, ни на Украине, ни в Вашингтоне не нашел и не
