- Вот! Стой тихонько, здесь тебя никто никогда не найдет. Мы всегда тут от мамуськи прятались, если набедокурим, – она задвинула доску и потащила Тимура во двор.
- Давай открывай капот, ты машину ремонтировал… музыку вруби, инструменты раскидать надо, – она командовала так, будто каждый день этим занималась.
Мне все было хорошо видно и слышно. В щели между досок я видела весь двор, а если чуть повернуть голову, то и сеновал. Было тесно и душно, пахло пылью. Перед глазами мотались обрывки паутины, видать давно здесь никто не прятался.
- Тим, телефон на сиденье брось, будто никто не звонил недавно… так… дай-ка тряпку… и двери нараспашку, – Люба подскочила к Тимуру и стащила с него футболку, бросила ее в салон автомобиля. Потом схватила грязную тряпку, которая лежала с инструментами, и измазала парню лицо и руки, мазнула по груди. Выглядел он так, будто только что возился с машиной. Затем взяла Тима за руку и потащила на сеновал. Толкнула к постели. Он явно ничего не понимал.
- Ну чего смотришь? Ложись на спину… чтоб у них сомнений не осталось, что Евы здесь нету, мы небольшой спектакль покажем! – смеялась девушка, сверкая серыми глазами. Похоже, ей нравилась ситуация, в отличие от меня. Мне было жутко! Перед глазами снова встал белый диван, залитый кровью.
За воротами послышался звук мотора, голоса людей. Сироткин приказывал кому-то осмотреть дом и баню. Его телохранители ринулись исполнять приказ. А сам остановился возле машины Тимура, стоявшей посреди двора. Я пристально наблюдала за ним, в то время как он разглядывал автомобиль, пиная разбросанные инструменты, поднял с сиденья мобильник Тимура, что-то проверил и бросил обратно. На его голове была вязанная шапочка, не по погоде оделся. Вдруг с другой стороны послышался визгливый смех Любаши, я даже вздрогнула от неожиданности. Банкир тоже услышал смех и повернулся к кому-то.
- Что там у вас? – спросил он, показывая на сарай. К нему подошла Елена Анатольевна, бледная и растерянная.
- Там? Ничего там, сеновал…
Сироткин пошел к дверям сеновала, Зябликова посеменила за ним. Я посмотрела в щель, где было видно перину. То, что я увидела мне не понравилось, сердце сжалось от боли. Тимур лежал на перине, а на нем сверху сидела пухленькая Любаша, в одном бюстгальтере, сверкая белыми большими полукружиями грудей. Ее синяя кофточка валялась рядом, а она что-то шептала Тимоше, склоняясь к самому его лицу, касаясь его распущенными белыми волосами. А потом они вместе смеялись. Я понимала, что это не по-настоящему, но все равно было неприятно.
- Это что тут происходит? – оттолкнув банкира в сарай ворвалась Елена Анатольевна.
Любаша от ее голоса слетела с парня и, схватив кофточку прикрылась ею. Вид у нее был весьма растерянный, будто и вправду их с Тимом застукали врасплох. Я чуть в ладоши не захлопала, видя такое представление. – Ах ты паразитка такая! Я ее дома оставила стирать и убираться, а она вон че! Ну я тебе сейчас задам!
- Мамусь! Ты чего тут делаешь? Ты же на работе! - Любаша торопясь натягивала кофту, уворачиваясь от разгневанной матери выскочила из сарая и стала бегать по двору, прячась за спинами охранников, вернувшихся из дома и бани. Тетя Лена сорвала с веревки выстиранное полотенце и гонялась за ней размахивая им.
- Я тебе дам на работе! Выросла доченька, опозорить нас решила! Мала еще с парнями по сеновалам шляться!
- Я уже взрослая! Школу уже закончила! Ай! Ты чего дерешься? Сдурела? – все-таки досталось полотенцем бедной девчонке.
- Я тебе покажу – взрослая! Восемнадцати нету!
Охранники умирали со смеху, глядя на этот спектакль. Сироткин тоже ухмылялся. С одобрением посмотрел на подошедшего Тимура.
- Я думал ты… что сломался? Помочь? – кивнул он на иномарку.
- Да не Владимир Сергеевич, я уже наладился, второй день вожусь. Сейчас умоюсь и домой, переодеться надо, грязный как черт! – засмеялся Тимур в ответ.
- Давай! Молоток, приглядел девчонку! Не то что хромая та, подержаться не за что. А Любаня кровь с молоком, ух какая ягодка! Может замолвить словечко ее мамашке, чтоб не мешала? – подмигнул банкир.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Да не, че я сам не справлюсь? – поддержал Тим.
- Ну смотри… Ладно, ладно! Прекращайте давайте вопить! Поехали, – крикнул банкир и пошел к воротам.
38.
Я заметила, как переглянулись Дэн с Тимуром. Дэн вздохнул, будто с облегчением и пошел следом за своим боссом, вороша свои светлые волосы. После происшествия в кабинете я стала относиться к нему доброжелательно, он пришел мне на выручку, хотел даже зарубить банкира саблей. Хорошо, что этого не произошло! Я не хочу, чтоб из-за меня кто-нибудь стал преступником и попал в тюрьму. И за волосы я на него не обижаюсь, Дэн сделал что мог.
У меня странное чувство к нему, будто я его тоже давно знаю, хотя не видела никогда, кажется. Но жесты и лицо… я пока не могла понять, что мне кажется знакомым и откуда. Светлые волосы, но тоже с карамельным оттенком? Разрез глаз? Овал лица? Я его не разглядывала, но мне хватило понять, что этот парень тоже красив. Дэн был, как и Тимур, хорошо развит физически, строен, но ростом чуть ниже Тима. Большие круглые темно-синие глаза, чуть вздернутый нос. Улыбка… вот эту улыбку я раньше уже видела. Где? Не могу вспомнить.
Мое копание в памяти прервали Тимур с Любашей, пришли вызволять меня из укрытия. От переживаний меня всю трясло, ноги подкашивались. Если так и дальше пойдет, я не смогу ходить совсем. А может это от того, что я стала мало есть? Надо послушаться любимого доктора и питаться нормально. Я добрела до постели и присела на краешек. Тим примостился рядом.
- Ну ты чего? Бледная какая… все обошлось, Любе спасибо!
- Да, обошлось… сегодня. У меня сил уже нету бороться за эту жизнь… я устала. Зачем мне все это? Кому я что сделала такого, что меня как собаку травят? – я чувствовала, как меня накрывает истерика, сидела на перине и раскачивалась, уткнувшись в ладони. – Я не могу больше! Я пойду сейчас к этому мерзавцу и пусть уже убьет меня! Я не могу! Не могу!!!
Тимур обнял меня и качался вместе со мной, что-то шепча, успокаивая.
- Я же предлагаю тебе уехать отсюда… ты же не хочешь… ну все, тише, тише…
- Ну ты же знаешь, что меня держит здесь! – взорвалась я, уже совсем не могу сдерживаться. – Вы все меня дурой считаете, что я за коня так … вы не понимаете! Все! Отстаньте все от меня, видеть больше не хочу никого! Почему ты пристал ко мне? Не надо мне ничего от тебя, уходи!!! Уезжай!!! Не лезь ко мне! Зачем ты принес меня из леса, может я бы уже не жила… - я упала на перину и зарыдала, изливая свое горе.
- Люб, собери ее вещи, я заберу Еву с собой, там в бане куртка и джинсы.
- Они грязные, я не успела постирать, – послышался голос притихшей Любаши, она тоже была здесь, молча наблюдая за моей истерикой.
- Ничего, сами постираем… давай иди, собери все, – потом лег рядом со мной, стал гладить по спине. – Ева, посмотри на меня… я не считаю тебя дурой. Я все придумал, я достану тебе Султана, а потом мы уедем… уедем домой, я вылечу тебя. Все будет хорошо! А сейчас поедем, я знаю где тебя спрятать. Не надо отчаиваться!
- Зачем? Зачем тебе все это? Я не хочу, чтоб и ты пострадал из-за меня! - я подскочила, рыдания уже иссякли, злость появилась. – Вон Дэн из-за меня чуть не убил человека… кстати, как его зовут? – вдруг спросила я. Ведь не назвали же родители его Дэном. Может Данила…
- Денис его зовут. Дениска Романов. Ты можешь ему доверять, как и мне. Он никогда не предаст тебя. Он как брат мне, с детства дружим, – Тимур вздохнул и снова погладил меня по спине. Я легла рядом и стала смотреть в его шоколадные глаза с огромными радужками. Они успокаивали меня.
- Значит я его тоже знала, а потом забыла? Как тебя и Ярика с Лесей? – спросила я и стала стирать черное пятнышко с щеки Тимоши.
- Нет, ты не знала его. Он появился в гарнизоне через две недели после вашего отъезда. Дед Дениски привез его и воспитал. У Дэна нет родителей, он никогда их не видел даже.
