занимаясь организацией квартиры. Она часами перетасовывала вещи, пытаясь освободить пространство. Почтальон UPS доставлял какой-нибудь контейнер или предмет для хранения примерно каждый день.
Но она справилась. Коробки отправились в мусорное ведро, и у всего было свое место.
Ее одежда висела в шкафу и на вешалке, придвинутой к стене рядом с кроватью. Новый комод был доставлен в плоской коробке. Она собрала его две субботы назад, пока я был в магазине. Я планировал сделать это за нее, но она закончила раньше, чем я успел.
Ей не нужна была помощь — а может, она и не хотела ее. Было странно жить с такой самодостаточной женщиной. Хотя единственным сравнением для меня была мама. Мы с моим старшим братом Кейном всегда делали работу для мамы. Починить водосток. Вешали полку. Стригли газон или подкрашивали краской.
Шеннон тоже была такой. Она не пыталась открыть застрявшую банку с соусом для спагетти. Она просто протягивала ее с улыбкой.
Но не Женевьева. На прошлой неделе она билась с банкой маринованных огурцов в течение десяти минут, прежде чем смотреть на это стало слишком больно, и я забрал у нее банку, открыв ее с хлопком.
Сказала ли она спасибо? Нет. Она нахмурилась и сказала, что уже почти все сделала.
Женевьева была самодостаточной женщиной, не нуждающейся в доверенном лице или компаньоне. Я подозревал, что это было что-то новое после смерти ее матери. Амина подвела ее, причем очень сильно. Возможно, Женевьева укрывала себя, чтобы избежать боли в будущем. А может, она доказывала себе, что может стоять на ногах. Что она может пережить это.
Какова бы ни была причина, жить с ней было сложно.
Не в плохом смысле. Просто привычка.
Но если говорить о соседях по комнате, то она была лучшей из всех, что у меня когда-либо были — если считать сокамерников соседями по комнате. Жить с Женевьевой было легче, чем с мамой.
Мама слишком много беспокоилась. Она слишком сильно меня жалела.
Средства для ванны Женевьевы загромождали душ. На раковине всегда были остатки косметики, а на полу — пряди ее волос. Но я бы предпочел эту грязную ванную комнату сокамернику, который храпел или бил меня, пока я спал, без всякой причины, кроме той, что он мог.
— Готова. — Она вышла из ванной уже не в пижамных штанах, а в шортах и простой серой майке. Она надела шлепанцы и взяла свою сумочку.
Мой взгляд остановился на ее длинных ногах, и я проглотил стон. Мы живем вместе уже несколько недель. Разве не должно было стать легче? Когда же она перестанет быть той красивой женщиной, обнаженной в моем душе, и начнет быть просто…Женевьевой? Моей соседкой по комнате, которая носит мою фамилию?
Поцелуи каждое утро перед работой не помогали. Я перестал считать, потому что чем выше поднималось число, тем больше я расстраивался из-за того, что каждый поцелуй был более мучительным, чем предыдущий.
Каждое утро мне приходилось бороться с собственным чертовым языком, чтобы не попробовать ее нижнюю губу. Как и сегодня, мне приходилось отводить взгляд от ее ног.
— Что ты хочешь поесть? — спросила она.
Я тяжело сглотнул. — Тебе подойдет сэндвич?
— А гастроном в продуктовом магазине подойдет? Мне нужно еще кое-что купить.
— Я не против. — Я придержал для нее дверь, и пока мы спускались по лестнице, я достал из кармана ключи от байка. — Веди.
— Ты не собираешься ехать со мной?
— Нет.
Она моргнула. — Почему?
Призраки. Но это было не то, что у меня хватало смелости объяснить. — Я хочу обкатать мотоцикл до приезда Лео, чтобы убедиться, что все настройки сделаны, — солгал я.
— О. Мне поехать с тобой?
Я покачал головой. — Для продуктов места нет.
К тому же, я не ездил с другими людьми. Я не ездил уже шесть лет. Я точно не возил других людей, даже маму. Если мы с мамой отправлялись в поездку, чтобы навестить Кейна в Ларк Коув, мы брали две машины, даже если это была пятичасовая поездка.
Единственным исключением был день, когда я отвез Женевьеву с горы. Это был единственный раз, когда другой человек ехал со мной на мотоцикле, потому что другого выбора не было.
— Ладно, — пробормотала она, доставая ключи из сумочки.
Я следовал за ее машиной, пока она петляла по городу, и припарковался рядом с ней у магазина. Мы вошли в магазин, не разговаривая и определенно не прикасаясь друг к другу. Мы стояли на расстоянии фута друг от друга в гастрономе, оба оценивая варианты готовых сэндвичей и салатов.
Моя настойчивая просьба ехать отдельно не улучшила настроение Женевьевы, но с ворчливой женой я мог справиться.
А вот с мертвой — нет.
— О, привет, ребята.
Мы оба обернулись на голос Брайс. Я шагнул к Женевьеве, мгновенно сократив расстояние между нами. Она скользнула рукой мне за спину. Мы довели это движение до совершенства — прижались друг к другу так, что казалось, будто мы молодожены.
— Привет. — Женевьева улыбнулась.
Я посмотрел мимо Брайс. Дэш не позволил бы ей прийти сюда одной, не так ли? — Где Дэш?
— Он заблудился в проходе с мороженым. Я пришла купить немного овощей, чтобы уравновесить нас. А вы чем занимаетесь?
— Собираю ланч, — сказала Женевьева. — Потом Лео придет красить байк Исайи. Мы собирались посмотреть.
— Звучит заманчиво. Какого цвета?
— Наверное, черный.
— Ах. — Брайс кивнула. — Я должна была ожидать черный.
Все мотоциклы в магазине были черными. На некоторых было пламя по бокам. На других были слова. На самом деле мотоцыкл Лео был глубокого, мерцающего бронзового цвета с золотой полосой, но, если не подходить близко, он казался черным.
Брайс заправила прядь волос за ухо, и ее кольца заиграли на свету. — Ребята, не хотите ли вы прийти к нам на ужин в следующие выходные? Мы будем рады видеть вас у нас в гостях.
— Э-э… — Женевьева вздрогнула. Или, может быть, это был я. — Я не знаю, хорошая ли это идея. Мы с Дэшем не совсем…дружны.
Они также не разговаривали. Дэш обращался к Женевьеве только в случае крайней необходимости.
Женевьева притворилась, что ее это не беспокоит, но я видел, как обида промелькнула в ее глазах, когда он отмахнулся от нее.
— Он будет вести себя наилучшим образом, — пообещала Брайс. — И я думаю, ему будет полезно познакомиться с тобой поближе. Он увидит, что ты замечательная, а он ведет себя как мудак.
Женщина не ошиблась ни в одном из этих пунктов.
— Ты уверена? — спросила Женевьева.
— Уверена. Пожалуйста? Я бы хотела принять
