— А у нас — мозги, — ответил Олень.
* * *
— Я кусаю, только когда на меня наступают, — резонно заметила Гадюка, но Олень эту отмазку не принял.
— Так-то оно так, но что ты скажешь, когда в твою кладку яиц попадет мина?
— А… м-м-м… такое может случиться? — обеспокоилась гибкая красавица.
— Да, через два часа. — Олень сверился с циферблатом на левом запястье. — Могу дать совет — кого жалить в первую очередь…
* * *
— Ваше Высочество, — подбежал к принцу старший егерь, — у нас неприятности.
— Да? — величаво обернулся Джуанин.
Следом за егерем двое ловчих волокли слабо извивающуюся Гадюку — рот у нее был в крови, зубы выбиты прикладом.
— Эта гадина перекусала минометный расчет, Ваше Высочество.
— Медицинская помощь пострадавшим оказана?
— Так точно — в санчасти им ввели противозмеиную сыворотку.
Ловчие бросили Гадюку к ногам Принца, и один придавил ее сапогом — впрочем, стоять или ползти с перебитой спиной она все равно не смогла бы.
— У-у, змеища! — выдохнул второй, с размаху пиная лежащую в бок. — Троих наших уложила.
— Из Леса? — поинтересовался принц, приподнимая Гадюке голову носком ботфорта. — Кто послал?
Она едва шевелила разбитыми губами.
— И это после того, как мы объявили вполне приемлемые условия. — Принц сокрушенно покачал головой. — Вот цена, которую приходится платить за человечное отношение к животным. Они не понимают нас, людей. Они кусают нас исподтишка ядовитыми зубами вместо того, чтобы пойти навстречу и с пониманием отнестись к нашим условиям. На мирные предложения они отвечают террором. При всей моей любви к животным я вынужден…
Он не стал договаривать — лишь прижал пальцы к ладони, отставив большой палец книзу. Ловчие дружно кивнули.
Тело Гадюки насадили на железный штырь, а штырь воткнули в рыхлую землю на берегу ручья — так, чтобы Гадюку хорошо было видно из Леса.
Однако вместо криков ликования из лагеря до Леса донеслись вопли — это Гад, Гадюкин муж, напал на второй расчет, а двоюродная Гадюкина сестра вскоре ужалила личного пилота принца. Из соображений безопасности принца окружила охрана с саперными лопатками, готовая перерубить шею любой змее.
Несмотря на террор жителей леса, принц проявил завидную выдержку и твердо выжидал до срока, объявленного в ультиматуме. Единственное, о чем он распорядился, — чтобы снайперы сбивали всех появляющихся над Лесом птиц, особенно Сорок: ни к чему зверям в подробностях знать о приготовлениях к охоте.
Между тем в Лесу царил переполох. Сначала ультиматум принца, затем отчаянный призыв Белого Оленя — тут было от чего сойти с ума. Повсюду стоял птичий и звериный крик; родители прятали птенцов по норам и гнездам, а те, что посмелей и помоложе, сбегались в Дубняк, где был сейчас Олень.
Не всем пришлось по душе решение Оленя, кое-кто был не прочь проводить его — даже силой — до опушки Леса, но многих смущали аргументы Паленой Лисы и вести о том, что с охотниками прибыли клетки и холодильник для мяса. Оказаться в зверинце или на блюде никому не улыбалось.
— Это наш Лес! — кричала Лиса, взобравшись на сваленный молнией дуб. — Меня не колышет, если люди приходят сюда за грибами, за ягодами, рыбку поудить — этого добра всем хватит, поделимся, не обеднеем, — но когда приходят меня убить, или тебя, или тебя, — тыкала она пальцем в собравшихся, — то я буду кусаться! Если стерпеть одно убийство, будет второе, если второе — пойдут одно за другим! Я могу улизнуть, чихала я на их капканы — но я не уйду! Не за Оленя — надо драться за Лес!
Ей отвечали дружным ревом. Собравшихся было немного — но случайных зевак тут не было.
Лиса слезла с дуба отдышаться, ей протянули банку пива, а на ораторское место поднялся Олень. Оленя в Лесу любили. Во-первых, за то, что травоядный и не кусается. Во-вторых, за то, что не дурак. В-третьих, свою силу он пускал в ход редко, но метко и всегда по делу. В-четвертых, он был Белый, других таких не было.
К тому же если кто-то влез на Лежачий Дуб — значит, ему есть что сказать и его стоит выслушать.
— Осталось сорок две минуты, — сухо отметил Олень. — Надеюсь, всю детвору рассредоточили и укрыли. Пока есть время, напомню: всем, кто не полезет в драку, надо рассыпаться по Лесу мелкими группами. У каждой группы должна быть аптечка и те, кто может оказать помощь. Связь — по телефону; если ее не будет — через птиц. Летать ниже листвы! Мы уже потеряли Сойку и двух Сорок…
Собрание вздохнуло, глухо зарычало.
— …и погибли три Гадюки. Им мы обязаны тем, что принц будет стрелять реже, чем мог бы.
С Минуту лесные жители помолчали о храбрых Гадюках.
— Сколько у нас портативных раций? — спросил Олень поверх голов, и поднялось несколько рук с уоки-токи. — Вижу, семь. Этого мало, но для начала хватит… Значит, так… С базовым лагерем нам сейчас не справиться, силы не те. Надо прощупать врага по окоему Леса и попытаться расчистить тропы. К ночи я должен точно знать, где блокада слабее всего. Там и ударим, чтобы отвлечь людей принца, а молодняк поведем другой тропой — в Буреломную Пущу, туда людям не пройти ни верхом, ни на колесах.
Он быстро распределил роли — Медведю беспокоить противника в слабом месте кольца, семейству Куньих — оповещать о путях отхода и организовать эвакуацию, Волкам готовиться встретить атаку охотничьих псов, Туру с родней — обеспечить фланговый удар по людям, если попрут. Всем нашлось что делать, а Рысь и Паленая оставались при нем вроде адъютантов.
Едва Олень успел растолковать всем, что к чему, как раздался рокот вертолета, и звери брызнули из Дубняка врассыпную.
— Первый, я над дубравой, — доложил пилот. — Большое скопление животных внизу, они разбегаются… Вижу Оленя! Хорошо вижу Оленя!.. Уходит!
— Не стрелять! — Принц с трудом удержался от команды на поражение, даже поморщился. — Он мне нужен живым.
Олень проводил глазами железную стрекозу — сделав несколько кругов над Дубняком, вертолет качнулся, приподнял хвост и быстро пошел к востоку.
Все оговорено, все сказано — но, кроме напряженного ожидания, в душе Оленя шевелилась и своя тревога: где Лань? Ее домашний телефон не отвечал, никто из знакомых ее не видел, а сам он был слишком крепко связан обязанностями вожака, чтобы все бросить и сломя голову искать ее.
Он коротко глянул на Рыся — тот понял без слов, дернул плечом:
— Я всех спрашивал про Лань — никто ничего не знает. Лес большой.
* * *
Без четверти двенадцать принц выпил стакан апельсинового сока и скушал сандвич с сыром — он и в полевых условиях не изменял своим здоровым привычкам. Утренняя пробежка, гимнастика, личное присутствие при подъеме штандарта — все как во дворце.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
