на близость», – то есть на то, насколько вы ему доверяете.
Она также заметила: когда добровольцы взаимодействовали с персонажами игры, приток крови к левой доле их гиппокампа менялся в зависимости от природы отношений. Шиллер полагает, что гиппокамп следит за параметрами общительности – в данном случае это власть и близость – точно так же, как за параметрами пространства[164]. Это было не первое исследование, выявившее связь между пространственными и социальными когнитивными функциями. В 2004 году исследователи из Техасского университета обнаружили, что студенты, плохо относившиеся к мексиканцам, значительно преувеличивали расстояния от их студенческого городка до городов в Мексике. В полном соответствии с теорией Шиллер студенты как будто использовали географическое расстояние как заменитель социального расстояния[165].
Исследование Шиллер не только указало на пространственную природу социального интеллекта, но и выявило кое-что важное об эмоциональной устойчивости. У самых уверенных в социальном плане добровольцев – с низким уровнем невротического состояния и социальной тревоги – активность гиппокампа наиболее точно отражала их взаимоотношения с выдуманными персонажами. Похоже, Шиллер наткнулась на нейронный отпечаток социальных навыков и, возможно, психологической устойчивости – прямо в самой середине навигационного центра мозга.
Если мозг подходит к решению социальных задач так же, как к решению пространственных, можно предполагать, что эти навыки тесно связаны. Так ли это? Если вы хорошо ориентируетесь в незнакомом городе без GPS, значит ли это, что вы так же хорошо расшифровываете социальную динамику на работе и извлекаете из этого пользу? Интуитивно это кажется верным, но у нас пока нет свидетельств, подтверждающих этот вывод. На социальный интеллект влияет множество факторов помимо тех, которыми занимается гиппокамп. Как бы то ни было, почти не подлежит сомнению, что психическое здоровье в определенной степени зависит от работы этого отдела мозга. Депрессия, шизофрения, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и аутизм – все эти заболевания связывают с нарушением работы гиппокампа. Хронический стресс при этих состояниях, по всей видимости, вызывает его атрофию (хотя возможно, повреждения предшествуют болезни). Это объясняет, почему психическое расстройство может по-разному влиять на когнитивные способности: плохо работающий гиппокамп, подобно больному сердцу, негативно влияет на многие жизненно важные функции.
Влияние психических расстройств на социальные навыки – ослабление способности читать «социальные карты», устанавливать и понимать взаимоотношения – может быть самым серьезным их проявлением. Помимо прочего, депрессия – это болезнь одиночества. Люди с тяжелой депрессией живут отшельниками: из пещеры своего сознания они смотрят, как жизнь проходит мимо. Дафна Меркин в книге «Почти счастлива: жизнь с депрессией» (This Close to Happy: A Reckoning with Depression) описывает свое одиночество, которое «окутало мои кости… повсюду следует за мной, словно тень»[166]. Уильям Стайрон, чья книга «Зримая тьма» (Darkness Visible) стала одним из первых мемуаров о болезни (примечательно, что она была опубликована только в 1990 году), чувствовал «глубокое и мучительное одиночество»[167]. Ужас такого одиночества трудно переоценить – как и то, к чему оно может привести. Это страх потеряться. Для Стайрона наиболее подходящей метафорой его депрессии были три строки из «Божественной комедии» Данте:
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины[168].
Тот, кто терялся в темном лесу, на болоте или в горах, подтвердит, что человека в этой ситуации охватывает животный, лишающий разума страх. Это какое-то первобытное чувство. Для наших предков в эпоху палеолита заблудиться означало почти неминуемую смерть – поэтому неудивительно, что этот страх присутствует и в нас. Это состояние отличается от депрессии, но у них есть ряд общих эмоциональных и психологических последствий: нарушение процесса принятия решений, чувство отчужденности от всего, что нас окружает, убежденность, что мы умрем. Сходен и язык: люди в состоянии депрессии говорят о себе как о брошенных на произвол судьбы, о потерпевших крушение. Потеряться можно как физически, так и психологически, и это не только метафора, но и сравнимые когнитивные состояния. В депрессии не бывает безопасного места; депрессия – это потеря себя.
9. Одиночество Данте. Гравюра Гюстава Доре
Иногда ощущение, что ты брошен на произвол судьбы, словно совершает полный оборот, и страдающий человек обнаруживает, что потерян не только в душе, но и в реальном мире. Исследователи из Университета Калгари показали: неврастеникам и людям, страдающим от низкой самооценки, трудно формировать когнитивные карты и представлять пространственные соотношения между ориентирами (то есть вид «с птичьего полета»). Скорее всего, это обусловлено разрушительным воздействием гормонов стресса на нейроны места в их гиппокампе[169]. Другие исследования продемонстрировали, что такие же трудности испытывают пациенты с ПТСР. В этом случае причиной болезни может быть не сопутствующее повреждение, а нарушение восприятия пространства. Не способные воспринять контекст травматической сцены и объединить его в связную память, как мы поступаем с нормальными событиями, они обречены снова и снова переживать неприятную сцену в виде внезапно приходящих воспоминаний[170].
Психологические и когнитивные состояния могут стать причиной странного поведения в пространстве. Специалисты по поиску и спасению людей выявили определенные закономерности блуждания, характерные для разных заболеваний, и уже с их учетом определяют место поиска[171]. Например, они заметили, что люди с деменцией, обычно теряющие ориентацию еще до того, как заблудиться, обычно идут по прямой. По данным спасательных служб Великобритании, пациенты с деменцией составляют вторую по численности категорию среди всех пропавших[172]. Больше только отчаявшихся пациентов с клинической депрессией, которые уходят из дома намеренно.
Почему отчаяние заставляет людей пускаться в путь? Возможно, они потеряли дорогу и уходят, чтобы найти ее. Или пытаются уйти подальше от несчастливого места, где у них все не ладится. А может, они просто решили исчезнуть. Спасатели знают, какие места нужно осматривать в первую очередь: потенциальные самоубийцы направляются к знакомому месту, чтобы взглянуть на него в последний раз – это может быть полянка для пикника, смотровая площадка, любимый лес. Нам становится легче в дорогих сердцу местах, даже если мы видим их последний раз в жизни.
Если психологическое состояние способно разрушить наши взаимоотношения с пространством и местом, то верно и обратное: ограничения окружающей среды могут привести к психическому расстройству. «Существует множество способов разрушить личность, но самый простой и действенный – длительное одиночное заключение», – писала философ Лиза Гюнтер в 2013 году в работе, посвященной этой проблеме[173]. Заключенные в тюрьмах строгого режима, жертвы похищения и другие люди, которых долгое время держат в тесных помещениях, очень страдают от ограничения свободы. Панические атаки, паранойя, повышенная
