были хорошими людьми и мудрыми правителями, и что следовать их путём было трудно. Малкольм сомневался, что их когда-нибудь заставляли ждать за закрытой дверью. Они бы просто выбили двери, а потом перешагнули через любого, кто встал у них на пути. Кэтрин остановилась, чтобы посмотреть, чему Малкольм уделяет столько внимания.
- Мои прабабушка и прадедушка, - сказала она. - Думаешь, они когда-нибудь поставят статуи тебе и мне? Вряд ли, не так ли? Как ты можешь надеяться проявить себя, если ты вырос в тени таких легенд, как эти двое? Меня от этого тошнит.
- Они были просто людьми, - сказал Малкольм. - Делали всё возможное в трудные времена, без сомнения. Если будет возможность, читай подлинные хроники, а не официальные. И не обращай внимания на легенды.
- В этой жуткой старой дыре история и легенда часто одно и то же, - сказала Кэтрин. - Видишь вон тот длинный диван? Как ты думаешь, из него получился бы приличный таран?
Возможно, к счастью, огромные двойные двери наконец-то открылись - скрытые противовесы сработали бесшумно. Кэтрин бросилась вперёд, прямо ко Двору, а Малькольм поспешил за ней. Войдя в огромный зал Двора Редхарта, они сразу же обнаружили, что он полон Лордов и Леди, придворных и политиков, и все они одеты в свои первостатейные официальные наряды. И все они громко и оживленно разговаривали, когда двери открылись… только для того, чтобы замолчать в тот момент, когда появились припозднившиеся Кэтрин и Малкольм. Единственным звуком теперь было мягкое шлёпанье двух пар сапог по натёртому воском и отполированному полу, когда Принцесса и Чемпион направились прямо к Королю Вильгельму, восседавшему на троне.
Он смотрел прямо на них, и не в хорошем смысле. Малькольм почувствовал, как по его позвоночнику пробежали внезапные мурашки. За все годы, что он служил своему Королю, он никогда не видел, чтобы Уильям смотрел на него таким взглядом.
Придворные и политики отступили влево и вправо, освобождая Кэтрин и Малкольму широкий пустой проход, направляя их прямо к трону — на случай, если они подумывали пойти куда-нибудь ещё. Малкольм пытался прочесть выражения лиц окружающих, но не мог. Что бы ни произошло при Дворе или должно было произойти, это было достаточно важно, чтобы на всех их лицах застыло одно и то же неподвижное выражение. Большинство присутствующих даже не встретились с ним взглядом. Малкольм посмотрел на Короля. Его лицо было холодным, застывшим и решительным, и совершенно непроницаемым.
Король Вильгельм был облачён в свои самые богатые и церемониальные одеяния, но.., почти без стиля. Он был крупным и коренастым мужчиной средних лет, с седеющими волосами, и его корона всегда казалась ему слегка великоватой.
Годы напряжения и бесконечных обязанностей сказались на нём, но он попрежнему был энергичным и властным. Он всегда был сторонником грубой силы: всё делал напролом и доверял Судьбе. Но он мог быть деликатным и даже коварным, когда того требовали обстоятельства. Большинству памятен случай, когда он забил предателя до смерти голыми руками прямо перед Двором, на глазах у всех. Потому что этот человек был его другом… на протяжении стольких лет.
Малкольм почувствовал, как его собственный хмурый взгляд становится всё более напряжённым, пока это не стало по-настоящему болезненным. Проклятье, что все эти люди здесь делают? На сегодняшнее заседание не было запланировано ничего примечательного. Насколько он знал. Наконец Малкольму пришло в голову, что его, должно быть, намеренно держат в неведении относительно всего этого.
Потому что, что бы там ни было решено, все знали, что он этого не одобрит. По его незащищённой спине побежали мурашки в ожидании стрел от замаскированных лучников. Он не сделал ничего плохого, ничего, что могло бы оправдать внезапную казнь без суда и следствия… Нет, это было не то.
Взгляды вокруг него были восхищёнными, а не обвиняющими. Он окинул всех взглядом, и многие отступили назад, чтобы дать ему ещё больше пространства. Может, Малкольм и не отличался вспыльчивым нравом Принцессы, но, в конце концов, он был Королевским Чемпионом и орденоносным пограничным бойцом, и никто из присутствующих не сомневался, что он может быть очень опасен, если его спровоцировать. Даже если у него не было с собой меча. Ему и в голову не приходило, что сегодня он ему понадобится.
Чем больше он изучал собравшийся Двор, тем больше он недоумевал. Все были одеты во всё самое лучшее, в буйстве ярких, великолепных красок, как множество попугаев и павлинов. Длинные, распашные мантии и элегантные платья, даже несколько высоко украшенных комплектов церемониальных доспехов, которые, несомненно, были извлечены из самых дальних и заброшенных шкафов. Повсюду, куда бы он ни посмотрел, были спокойные лица и пристальные взгляды, как будто толпа ждала начала турнира и первой пролитой крови. Малкольм замедлил шаг, приблизившись к Королю на его троне, и притормозил Кэтрин, незаметно надавив на её руку.
Что бы здесь ни происходило, это было важно. Такое количество знатных людей не собиралось в одном месте, разве что для чего-то действительно важного. Например, коронация или объявление войны. Мысли Малкольма вернулись к событиям последних нескольких дней, но он ничего не слышал. Неужели дела в Лесном Королевстве действительно вышли из-под контроля, а он всё пропустил, потому что был так увлечён Кэтрин? Он посмотрел на Принцессу, которая всё ещё сердито сверкала глазами, но она явно была в таком же неведении, как и он. Они остановились перед троном, удивительно неброском предметом мебели, учитывая обычный чрезмерный стиль Замка, предположительно спроектированным лично добрым Королём Виктором взамен оригинального. Который, как и все остальное, был создан, чтобы произвести впечатление, но Виктор любил комфорт.
Король Вильгельм сидел спокойно, глядя на свою дочь и своего Чемпиона. В Редхарте правил Король, хотя ему очень твёрдо советовал избранный Парламент.
Король почти всегда шёл на это, потому что доверял суждениям своего Премьер-Министра. Если бы один из них открыто выступил против другого, началась бы гражданская война. Поэтому они всегда старались ладить друг с другом. Сам Премьер-Министр, Грегори Пул, стоял рядом с троном, его лицо было таким же холодным и спокойным, как у Короля. Кэтрин нахмурилась ещё больше. Если они оба были здесь, рядом друг с другом, на публике, это должно было означать, что какое бы важное и значимое решение ни было принято, они оба были с ним полностью согласны.
Грегори Пул был среднего роста, но очень крупным, с округлым лицом и пухлыми руками, пуговицы на его жилете напрягались при каждом вздохе. Он любил изображать из себя
