— Я отошлю его назад, повелитель, — шепнул Вазир-хан.
— Хорошо.
Спустя два часа после выступления из лагеря Бабур узнал то место возле ворот Игольщиков, где подземным ходом пробрался в Самарканд на разведку, однако сегодня он и его люди двинулись дальше. Спокойно поблескивавший в лунном свете поток и здесь выступил в роли союзника молодого эмира, поскольку сворачивал на север, что позволяло под прикрытием прибрежных зарослей подобраться к воротам Чахарраха шагов на двести.
Без каких-либо затруднений отряд добрался до ближайшей к воротам точки и по совету Вазир-хана затаился среди ив, дожидаясь, когда луна будет в зените. Именно в это время Байсангар обещал открыть ворота.
Бабур старался не шевелиться, но это удавалось плохо: комары заедали так, что он просто не мог не расчесывать укушенные места. Вдобавок приходилось сидеть на корточках в жидкой грязи: хорошо еще, что густые ветки обеспечивали надежную маскировку. Над головой, в проеме среди древесных крон, виднелся участок неба, и, судя по тому, как переместилась луна, они прятались в зарослях уже около полутора часов. С того места, где он, скрючившись, сидел на корточках, небо и окружающая местность были видны юноше не настолько хорошо, чтобы он мог точно определить положение луны. Между тем желательно было поточнее знать, сколько еще осталось ждать. Он осторожно поднял голову, пренебрегши отеческим наставлением Вазир-хана, предупреждавшим, что и ему, эмиру, как всем прочим, следует не высовываться, а во всем, касающемся расчета времени, положиться на опыт военачальника.
Когда молодой правитель высунулся из тростника для лучшего обзора, на его кольчуге, которую он надел по настоянию Вазир-хана и которая была ему велика, образовалась складка, и металлические кольца защемили его подмышку. Бабур нетерпеливо заерзал и полез за пазуху, пытаясь одернуть кольчугу, но сделал только хуже.
Внезапно из камышей, промелькнув у него прямо под носом, стрелой выпорхнули два чирка. Должно быть, их спугнула его возня с доспехом и снаряжением. Чувствуя себя виноватым, он снова пригнулся, но не успел еще спрятаться в заросли, как услышал неподалеку шелест раздвигавшихся стеблей и приближающиеся шаги. Логика подсказывала, что это может быть лишь кто-то из его людей, но пальцы непроизвольно сжались на увенчанной орлиной головой рукояти Аламгира, отцовского меча. Он напрягся, готовый вскочить, и если понадобится, дорого отдать свою жизнь — но это не потребовалось. Звук сделался громче, и из тростников появилась перепачканная грязью физиономия Вазир-хана, приползшего на животе, двигавшегося с помощью локтей и коленей. Бабур расслабился и мысленно отметил, что лежащий на земле с круглым щитом на спине Вазир-хан, при всем к нему почтении, сильно смахивает на огромную черепаху.
— Повелитель, пора двигаться. Могу я подать людям сигнал?
Бабур, подавляя улыбку, кивнул.
Вазир-хан, привстав, но все еще пригибаясь, удалился, а спустя несколько мгновений безоблачное ночное небо, словно комета, прочертила зажженная стрела. Бабур вскочил: у него сводило живот, ноги дрожали от возбуждения и предвкушения сражения. Повсюду вокруг него из зарослей поднимались бойцы.
Вазир-хан тут же оказался рядом с ним.
— Сейчас мы узнаем, действительно ли Байсангар человек слова.
— Он не подведет!
Бабур был уверен в этом, но Вазир-хан был куда осмотрительнее и опасался, что юный, неопытный правитель мог стать жертвой обмана.
Ведомые ими воины выбрались из камышей и по топкой почве поспешили к воротам Чахарраха: слышно было лишь хриплое дыхание да хлюпанье кожаных сапог. Приблизившись, Бабур отметил, что эти ворота меньше не только возносящихся ввысь Бирюзовых, но даже ворот Игольщиков. По обе их стороны высились простые, но крепкие караульные башни, возведенные не для красоты, а для надежности. Узкий проход в город перекрывала толстая стальная решетка: ее прутья показались ему зубами в злобно оскалившемся рту.
Взгляд Бабура метался из стороны в сторону, выискивая хоть какое-то движение, но нигде никого и ничего не видел: даже в караулке над воротами не было света. Байсангар должен был приказать поднять решетку: что делать, если этого не произойдет? Что, если Байсангар все же обманул его? Или его заподозрили в измене, схватили и сейчас пытают в каком-нибудь каземате, чтобы вызнать его намерения?
От всех этих мыслей голова шла кругом, но Бабур усилием воли взял себя в руки, заставив мыслить холодно и рационально, оценивая свои возможности. Хотя по здравому рассуждению, у него и не было иного выбора, кроме как продолжать начатое. Зажженная стрела была сигналом, по которому четыре сотни воинов двинулись по проделанному ранее им самим пути через тоннель, что вел в город, и он не мог бросить их на произвол судьбы. А стало быть, должен во что бы то ни стало прорваться в эти ворота.
И тут, когда он обдумывал следующий шаг, на стене справа от ворот появился человек с горящим факелом, которым принялся медленно водить из стороны в сторону. Почти в то же мгновение до его слуха донесся скрежет поворачиваемого колеса. Тяжелая металлическая решетка дрогнула и медленно поползла вверх. Бросив торжествующий взгляд на Вазир-хана, он издал низкий, ухающий звук — сигнал к атаке, тут же подхваченный сотней людей.
С отцовским мечом в правой руке и кинжалом в левой, Бабур пробежал остававшееся до ворот небольшое расстояние. Решетка уже поднялась на треть. Подбежав к ней вместе с соратниками, он упал на землю, перекатился под ее стальными остриями, а оказавшись по ту сторону, мигом вскочил на ноги и напряженно всмотрелся во тьму, опасаясь, что оттуда вылетит стрела или боевой топор. Но ничего подобного не случилось, лишь раздался топот ног по каменной лестнице, и на пороге караульного помещения появился ухмыляющийся Байсангар.
— Добро пожаловать, — промолвил он, на миг преклонив колени перед Бабуром. — Я сдержал слово. Но нам надо поторопиться. Шпионы здесь повсюду: не исключено, что за нами наблюдают прямо сейчас, и тревога может быть поднята в любой миг. Двое моих людей оберегали эти ворота, остальные ждут возле Кок-Сарая.
Жестом он указал во тьму, в глубь города.
— Идем.
Едва Байсангар умолк, как впереди, на высоких стенах цитадели Кок-Сарай, тьму неожиданно пронзили точки оранжевого света — там зажглись факелы. Гарнизон узнал об их появлении и был поднят по тревоге, что спустя мгновение подтвердил хриплый рев труб, а потом и голоса спешивших занять свои места бойцов и отдающих приказы командиров. Застать цитадель врасплох не удалось, но это не заставило Бабура замешкаться. От возбуждения кровь стучала в его ушах.
