Соня склонила голову на бок, еле сдерживая смешок. Надо же! Волнует, с кем живет… Это еще ладно. А вот работа… Ее Соня не меняла. Только отец ведь и раньше, до ее ухода из дома, не интересовался, где и как дочь зарабатывает.
— Ну, верю, волнуетесь, — хмыкнула. — У меня все хорошо, как видишь. Я могу идти? — устремила взгляд на отца, не обращая внимания на то, как вернувшийся официант ставит на стол пирожное, заказанное еще до ее прихода.
— Соня, давай посидим, поговорим… — серьезно начал мужчина, как только официант удалился.
— Так я и пытаюсь. Но ты мне не говоришь о причине встречи, — снизала плечами она.
— Детка, я об этом парне, Савелии… Его отец мне звонил, сказал, что у вас все серьезно, что вы действительно женитесь… — глянул выжидающе на дочь.
Она в ответ лишь легонько кивнула.
— Это ошибка. Пойми, у них с Каролиной произошло недоразумение. Ну, да, она неправильно поступила… Но ты должна понять: все, что Савелий делает сейчас, — назло именно Каролине. Пройдет совсем немного времени — и он бросит тебя! Каролине, само собой, будут неприятны разговоры о вашей свадьбе, но и ты останешься ни с чем: ни семьи, ни Савелия! — с намеком глянул исподлобья.
— Ты хочешь сказать, что утешать меня не станешь, если муж от меня уйдет? — невесело улыбнулась Соня.
Вспомнилось, как отец переживал, когда Сава с Каролиной расстался и та впала в истерику.
— Я тебя предупреждаю сейчас, чтобы ты не делала ошибок! — строго произнес мужчина.
— Это моя жизнь и мои ошибки. Я имею на них право, — спокойно ответила Соня.
Видно было, что отец начинает злиться, но пытается сдерживаться.
— Дочка, услышь меня: он тебя не любит, это очевидно. Но, раз вы с этим парнем… подружились, что ли, — снизал плечами, — поговори с ним. Скажи, что Каролина оступилась, что это не повод и вам совершать глупости. Не выходи за него, лучше посоветуй дать шанс сестре…
Соня слушала и не верила ушам. Противно было. Даже слово «сестра» мимо пролетело, настолько зацепил смысл сказанного. Ее отец таким добродушным, приторным тоном убеждал в том, что ее точно не любят, что она должна отказаться от своего счастья в угоду кому-то… Ведь только им с Савой были известны все детали предстоящего брака…
Она слушала, не перебивая, пока у отца не закончились припасенные фразы. На какое-то время воцарилась тишина над их столиком. И лишь контакт взглядов.
Ответить… Ну что ответить? Да и не хотелось. Для себя она в этот момент поняла все раз и навсегда.
Поднялась, взяв рюкзак. Хотелось быстрее уйти подальше.
— Подожди! Ты куда? Что это значит? Ты же не сказала ничего? — встал и отец.
— Я выхожу замуж за Савелия. О месте и времени проведения торжества ты будешь извещен в приглашении. И да, оно будет на одну персону. Ульяна и Каролина новые наряды к моей свадьбе могут не покупать, — как на одном дыхании, четко все выдала и развернулась к выходу, почувствовав легкость и смелость, каких не испытывала никогда.
— Я не приду! — крикнул мужчина. — Если ты посмеешь довести дело до этой свадьбы, можешь забыть о том, что у тебя есть отец!
Под эти злостные заявления Соня сделала еще несколько шагов, а потом резко развернулась:
— Папа, ответь мне на один вопрос: ты маму любил когда-нибудь?
— Что? При чем тут это? — взмахнул руками, не обращая внимания на взгляды окружающих.
А ей ответ уже и не нужен. Кивнула медленно и направилась к двери, больше не оборачиваясь.
Глава 33
— Ну что? — подскочила Таня, ожидающая у входа в заведение.
Как и договаривались, подруга пошла подстраховать.
— Ничего, — как оглушенная, произнесла Соня. Кажется, только сейчас ее догнали все чувства и эмоции, вызванные просьбой отца.
— В смысле? — уточнила подруга.
Соня повернулась и глянула ей в глаза. А потом, пожав плечами, взяла Танюшу под руку, и они пошли в противоположном от кафе направлении. Какое-то время Соня молчала, но, собравшись с мыслями, начала говорить:
— Больше ничего и никого у меня нет. Нет семьи, но нет и постоянных насмешек, упреков, страха, что останусь без поддержки и не справлюсь… Я — совершенно одна в этом мире. Но я тоже никому ничего не должна. Я сама за себя. Потому что в моем благополучии заинтересована только я. Спасение утопающего, как говорится…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Так, Солнце, — резко развернула ее Татьяна, — то, что семьи у тебя нет, я давно знала, хоть ты и жила под одной крышей с этими людьми. Совсем без них тебе будет легче. Тут тоже соглашусь. Но ты не одна! У тебя есть я! На меня ты всегда можешь положиться. А еще Савелий… Ну разве не доказал он тебе свою надежность, когда отвоевал у чокнутой семейки? — нахмурилась девушка.
— Да, Танюш, ты правду говоришь, прости. Ты мне ближе и роднее всех кровных родственников вместе взятых. Да и Сава… Он очень хороший. И я буду только рада, если после расторжения брака мы останемся друзьями, — вздохнула Соня, снова зашагав вперед.
Таня лишь закатила глаза, покачав головой, но комментировать слова подруги не стала. Пошла за ней.
— И все-таки можно чуточку подробностей о сегодняшней встрече?
— Если коротко, я должна уговорить Савелия дать второй шанс Каролине, потому что меня он точно не любит, а женится назло Каро. А потом он обязательно меня бросит, но они меня не примут. Я, само собой, не согласилась. Ну и отец заявил, что на свадьбу не придет. И больше для меня его нет.
Соня держалась ровно. Старалась сохранять спокойствие, хоть и слышно было, что голос дрожит.
— Очуметь! — выдохнула Татьяна. — Каждый раз думаю, что вот это уже предел маразма твоей мачехи и Каролины, но им все равно удается подвинуть планку и повергнуть меня в шок… Еще и папашка твой пляшет под их дудку!
— Да, — задумчиво протянула Соня. — Надеюсь, отец сдержит слово, и они больше на горизонте не появятся…
— А если появятся, говори Савелию! Или еще лучше — сразу жалуйся его родителям! Последнее китайское твой отец и его жена получили, так что пусть пеняют на себя! — решительно махнула рукой Таня.
— Ой, Танюш! — остановилась Соня, схватившись за голову. — А ты на встречу с Алексеем не опаздываешь? А то неудобно, все-таки мама Савы просила, чтобы вы обсудили свои обязанности…
— Не волнуйся ты! Предупредила я этого Алексея. Пусть ждет, а я тебя домой провожу, — заявила девушка.
— Да я и сама дойду. Проветрюсь заодно… А ты езжай, — указала в сторону остановки.
Татьяна нехотя, но кивнула, соглашаясь с Соней.
— Но ты мне напиши, когда дома будешь. Хорошо?
— Обязательно, — улыбнулась Соня.
***
Оставшись одна, она все больше погружалась в свои невеселые мысли, от чего становилось все больнее и обиднее. И вот теперь, свернувшись комочком на кровати в их с Таней комнате, Соня ощущала себя так, будто действие обезболивающего препарата закончилось, и теперь она в полной мере испытывает то, как разрывается ее душа. Плакала в подушку, пытаясь хоть как-то заглушить всхлипы, которые не в силах остановить. Да и стоит ли? Не железная же, должна выпускать эмоции, а не держать в себе.
Точно, как тогда, когда не стало мамы. Тогда ей тоже необходимо было проплакаться, выплеснуть то огромное горе… А сегодня из ее жизни исчез и отец. Хотя… Был ли он когда-то? Не зря пришло в голову спросить о маме. Сколько Соня себя помнила, всегда как-то они с мамой в одной стороне, а отец — в другой.
Прокручивая картинки из прошлого, анализировала, как папа переживал потерю жены. Растерян был. Жаловался всем, что теперь у него на руках дочь осталась, злился. Соня даже иногда виноватой себя чувствовала. Отец угрюмым стал, раздражительным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
А потом появилась Ульяна… Вот с ней-то он и расцвел. Как мальчишка, прихорашивался на свидания. Всегда цветы покупал. Только и разговоров было, что про Улю. Да, с мамой Соня его таким никогда не видела. О нем мама заботилась, это было. А он к ней относился, как к Ульяне? Нет. И это не детская обида, это объективно. Потому и дочь любимой женщины для него всегда была важнее и значимее, чем своя, но от менее любимой, а то и вовсе…
