на тарелку нагрузили риса, яиц, куриного филе, каких-то тушеных овощей, литровый графин со взбитой жижей непонятного происхождения и не бог весь что еще. По сути, только одной порцией Иванова можно было бы накормить четверых крепких мужчин, а соседушка собирался вхомячить это в одно лицо.
— Ты не треснешь? — спросил я, пытаясь втиснуться со своей тарелкой за стол, который был буквально завален едой соседа.
— Мне надо минимум шесть тысяч калорий в день и хотя бы четыреста граммов белка, иначе схудну, — прогудел Мишаня, резво приступая к поглощению пищи.
— Я боюсь спросить, что в графине, — сказал я, косясь на мутное пойло белесого цвета.
— Детское питание, — прогудел Миша. — Белка добрать… А то много кушать тяжело…
На эту жесть мне ответить было нечего, и я приступил к своему мясному рулету. Впрочем, поесть нам не дали. Только я отправил пару кусков в рот, к нашему столу подошла целая делегация старшекурсников.
— Штейн! — грудастая рыжая девица с золотистым значком на лацкане форменного синего пиджака буквально прыгнула на Мишаню. — Вы едва стали студентом нашего прекрасного учебного заведения, а уже устраиваете дуэли! И не абы с кем! Вы вообще понимаете, какая подготовка у господина Шереметева⁈ Я, как заместитель председателя студсовета крайне рекомендую вам принести извинения и попытаться уладить конфликт миром!
Группа поддержки за спиной рыжухи только кивала головами, как болванчики. Вот уже где жополизы.
— Заместитель, простите, но вы обознались, — совершенно спокойно ответил Мишаня, садясь ровно.
— Не включайте дурачка, Штейн! Я приехала только сегодня, но мне уже доложили, что вас будет двое! Некий Штейн и Иванов! Один из них — единственный темнокожий студент в нашем заведении, а с ним будет щуплый и невзрачный простолю… — она поняла, что сболтнула лишнего, — я хотела сказать, обычный студент! Обычный! Совершенно средних размеров и обычного цвета! Вот!
— Я, вообще-то Михаил Иванов, — пробасил Мишаня.
Заместитель собралась ляпнуть что-то еще, но тут до нее дошло.
Не знаю, кто из ее свиты устроил ей такую подставу, но мне казалось, что уже даже вечно бухие сантехники в радиусе трех километров от гимназии были в курсе, как я выгляжу. И только до этой девицы новости доходят со скоростью голубиной почты.
Она медленно перевела взгляд на меня, всего такого невинного и тихого, продолжающего ковырять рулет, потом — зыркнула на свою свиту.
— Ха! — воскликнула девица. — Тогда все еще проще! Немедленно извинись перед Антоном и забудем об этой тупой дуэли!
— Нет, — ответил я.
— Ну, вот и слав… ЧТО ЗНАЧИТ НЕТ⁈ — взвилась заместитель. — Почему это нет⁈
— Не хочу, — ответил я.
— Ты понимаешь, против кого выходишь? — громко сказала заместитель, а после наклонилась совсем низко, так, что ее мог слышать только я и Миша. — Ребята, я тут по доброте душевной, спасаю ваши задницы. Откажитесь от дуэли, есть благовидный предлог в виде давления со стороны студсовета. Я не хочу начинать год с переписывания списков и подготовки похоронки вашим мамашам.
— Нет, — опять ответил я, а Мишаня только важно покивал, поддерживая мое упорство. — Господин Шереметев повел себя неподобающе, я бы даже сказал, — я повысил голос, — как свинья, и он искал этой драки. Так что он поплатится. Внимание всем! Он поплатится! Все услышали? Славненько…
Если ты вылетел с зимней дороги, выкручивай руль в сторону заноса.
— Шереметев вас размажет по всему стадиону, идиоты, — прошипела рыжая, после чего выпрямилась.
— Пусть попробует, — пожал я плечами, возвращаюсь к рулету. — Что-то еще, госпожа заместитель?
И так театрально поднял бровку.
— Придурки… Очень жаль, ну что же, ваше право, — уже громче закончила девушка, после чего развернулась на каблуках, и, взмахнув своей рыжей гривой, быстро-быстро ретировалась.
— Что это было? — спросил я Мишу.
— Без понятия, — пожал плечами Иванов.
— Валерия у нас такая, заботливая, радеет за студентов… — внезапно послышалось у меня над самым ухом, хотя мы сидели с Мишей вдвоем.
От неожиданности я вскочил, едва не опрокинув стул. На свободном месте рядом со мной, совершенно непонятно как, откуда-то материализовался студент. Причем по щетине было видно, что старшекурсник, а по помятому лицу и запаху перегара — еще и участник вчерашней пьянки. Рыжеватые волосы, грубое, длинное лицо и взгляд из-под опущенных век. Рубашка в штаны не заправлена, пуговицы застегнуты вообще с перекосом. Казалось, он вылез из какой-то помойки и прямиком — за наш стол. И если присмотреться, он, блять, буквально выглядел как мужская версия девицы, которая только что пыталась отговорить нас от дуэли. А это было самым криповым.
— Я тут ставки принимаю, на тебя, кстати, один к двенадцати. Худший кэф на моей памяти. — Ткнул в меня парень. — А вот на тебя, Мамба, наоборот, три к одному, если дело дойдет до разборок секундантов.
— Ты кто такой? — спросил я, осторожно усаживаясь на место.
— Валера, — удивленно ответил парень, будто бы мы должны знать его в лицо. — Валера Воронцов.
— Миша, — протянул руку Иванов.
— Да, в курсе, — ответил Валера, пожимая ладонь гиганта. — Так что думаете, справитесь с очередным Шереметевым?
— В смысле, очередным? — спросил я.
— В смысле, что каждый Шереметев начинает учебу с того, что бросает кому-нибудь вызов. Самоутверждаются они так, — пожал плечами Валера.
— Слушай, почему ты так похож, на эту… — не выдержал я.
— На Валерию? — усмехнулся Валера. — Так это сеструха моя. Младшая.
Я еще раз окинул взглядом этого распиздяя. Вот уж где точно природа отдохнула. А еще забавно, что старшие Воронцовы не слишком заморачивались, когда придумывали своим детям имена.
— Ну, так что по дуэли? Я еще не ставил, думал на тебя зарядить… — лениво протянул Валера.
Краем глаза я увидел, как парень аккуратно подтянул к себе вилку, а через секунду резко, без какого-либо предупреждения, попытался ударить меня ею в лицо. Время замедлилось, как при получении посланий от грузовика-куна, но не остановилось. Я успел поднять ладонь и заблокировать удар, перехватив локоть парня.
— Понятно… — протянул Валера. — Уже освоил контроль ядра?
— Не твое дело, — буркнул я.
— Если что, я изначально думал ставить на тебя, Илья, — похлопал меня по спине Валера. — Ну а теперь…
— Слушай, ты сказал, один к двенадцати?
— Именно.
Мы с Мишей переглянулись. Деньги лишними не будут.
— У меня есть пять тысяч. Примешь ставку?
— И у меня тысячи две, — добавил Миша.
— Вот это другой разговор, — хлопнул в ладоши парень и мигом достал из внутреннего кармана пиджака блокнот. — Вот это я понимаю, уверенность. Сколько говорите? Пять и две?
Я пошарил по карманам, выуживая оставшиеся у меня бабки, так же поступил и Мишаня. Едва купюры перекочевали к Валере, то исчезли, будто бы их никогда и не было. Ловкий, зараза. И быстрый. Если бы не
