это должен знать лучше моего, поскольку ты – человек ученый. Ноги двигаются?
– Двигаются! – сказал Муромцев.
– А как дышится?
– Как и прежде – через раз!
– Вот видишь! – преувеличенно радостным голосом произнес Рябов. – И ноги двигаются, и дышится через раз. Так что – все у нас замечательно. А ты – стреляться. Говорю же – дурак…
* * *
К зарослям с северной стороны аэродрома они добрались хоть и не скоро, зато без приключений и происшествий, никем не замеченные. Муромцев, по его собственным словам, чувствовал себя вполне сносно, даже пытался шутить. Добравшись до места, Рябов сказал ему:
– Ну, вот и пришли. Полежи, отдохни. А я подам сигнал нашим бревнышкам. Чую – они где-то поблизости.
– Но… – попытался протестовать Муромцев.
– Сказано тебе – полежи, значит – полежи! – полушепотом прикрикнул на него Рябов. – Вот ведь неугомонный!
…Дубко возник перед ними неожиданно – будто вырос из-под земли. Рябов даже охнул от удивления, увидев перед собой его фигуру.
– Ну, ты вообще!.. – только и выговорил он.
– Как Василий? – первым делом спросил Дубко.
– Живой Василий, – отозвался Муромцев вместо Рябова. – И – готов к дальнейшим подвигам.
Какое-то время Дубко молча смотрел на лежащего Муромцева, затем спросил:
– Куда тебя?
– В правый бок его, – теперь уже вместо Муромцева ответил Рябов.
– Навылет? – спросил Дубко.
– Если бы! – вздохнул Рябов. – Застряли где-то, заразы. Если судить по картине, то в количестве двух штук.
– Понятно, – сказал Дубко. – Укол сделал?
– Даже – два, – сказал Рябов. – Один – еще там, на базе, другой – совсем недавно.
– Подействовало? – Этот вопрос относился уже к Муромцеву.
– Еще как, – усмехнулся Муромцев. – Могу даже станцевать…
– Еще натанцуешься, – улыбнулся Дубко. – Ну и что там на базе?
– Красивые фейерверки, – сказал Рябов. – И, само собою, радостные пляски вокруг них. Приглашали и нас попраздновать. Но мы – люди скромные, отказались.
– Значит, связи у них нет, – констатировал Дубко.
– Причем надолго, – дополнил Муромцев. – Мы вывели из строя и электрическую подстанцию, и центральный узел связи. Взорвали…
– А как же передовая американская аппаратура? – удивился Дубко.
– К черту такую аппаратуру! – махнул рукой Рябов. – Не подействовала! Я же говорю – старые способы куда лучше! Надежнее. Вот – наш Василий подтвердит.
– Подтверждаю, – через силу улыбнулся Муромцев.
– Ладно, – подвел итоги Дубко. – Я на три секунды отлучусь. И вернусь сюда в трех экземплярах, вместе с Юрием и Андреем. Будем думать, как жить дальше…
Глава 8
Громкая ночная диверсия на американской базе «Голубые цветы» во всех смыслах сыграла свою роль. Да иначе и быть не могло. Лишить базу электричества и связи, причем – на долгое время, это, как ни крути, был не просто акт диверсии сам по себе, а настоящий политический акт, политическая диверсия! Причем совершенная в самый неподходящий для американской стороны момент!
В самом деле. К Берлинской стене уже были выдвинуты переоборудованные под бульдозеры танки в сопровождении танков обычных, а также другой военной техники и, конечно, солдат. С обратной стороны к стене подошли советские танки вместе с воинскими подразделениями Восточной Германии. Никто не знал, что предпримет та или иная сторона в следующую минуту. Опаснейшая и непредсказуемая ситуация!
И что самое для американской стороны печальное – то, что на данный момент времени она находилась в заведомо невыгодном положении по сравнению с противоположной стороной. У советских и восточногерманских сил со связью было все в порядке, чего не скажешь об американских силах после ночной диверсии на базе «Голубые цветы». А как, скажите, воевать, если у тебя нет связи? Как отдавать приказы? Может, через курьеров? Или – голубиной почтой? Вот то-то и оно. И если бы, скажем, в самый ближайший момент советские танки вздумали открыть огонь и ринуться в наступление, то для американской стороны это был бы заведомый проигрыш. И ладно бы только в локальном сражении у Берлинской стены! Так ведь нет! Это поражение неминуемо повлекло бы за собой и другое поражение – гораздо более значительное и куда как с большими последствиями. Это было бы репутационное поражение всех Соединенных Штатов, а коль репутационное, то, значит, и политическое. А уж этого никак нельзя было допустить. И потому – необходимо было искать выход. Причем срочно.
Вот на такую во всех отношениях непредсказуемую, опасную и безрадостную тему и состоялся телефонный разговор между начальником базы «Голубые цветы» полковником Дэвисом и его прямым начальником – генералом Галлахером. Генерал находился по ту сторону океана, в Штатах, а полковник, соответственно, в западной части Германии. Конечно же, не у себя в кабинете, поскольку связи на базе «Голубые цветы» по-прежнему не было, да и сам кабинет изрядно пострадал от ночного взрыва. Говорил полковник Дэвис с генералом из расположения западногерманской воинской части. Других способов связаться с командованием у него не было.
– Поздравляю вас, полковник! – В голосе генерала Галлахера слышались откровенная издевка и неприкрытое раздражение. – Вы – замечательный офицер и командир! И база у вас замечательная! И хотелось бы отыскать какой-нибудь изъян в вашей работе, но – этого сделать невозможно! Потому что нет у вас никаких изъянов! Одни сплошные достоинства! Так и будет доложено командованию! А там и президент узнает о ваших подвигах. Не сомневаюсь, он также оценит их по достоинству. Так что будьте готовы к получению заслуженной награды.
– Мы делаем все возможное, чтобы в самое ближайшее время восстановить снабжение базы электроэнергией, а также наладить связь! – заверил полковник Дэвис.
– Неужели? – В голосе генерала явственно ощущалось откровенное издевательство. – Что же, вы сами додумались до этого? Или кто-то вам подсказал?
Полковник удрученно промолчал, потому что ничего не мог сказать в ответ, нечем ему было оправдаться.
– Молчите? – Голос генерала на другом конце провода становился все раздраженнее. – Умное молчание – это ценное качество. Редкое, а потому и ценное… Но только – это не ваш случай. Потому что у меня к вам масса вопросов, на которые вам придется отвечать.
– Я вас слушаю! – с готовностью ответил
