счастливчиков.
— Зуб даю, они ещё и приукрасили, — хихикнула эта ворона, разряжая обстановку за столом.
— Вот! Маленькая племянница зрит в самую суть, — потянул лапищу, чтобы погладить мою макушку, родственник. — Лин-Лин, я всего-то взялся за его жадную тупую лысую бошку. Да вниз наклонил для лучшего обзора. Дал чуть больше пищи для размышлений. И он не висел из окна. По крайней мере, не весь.
— Это как? — снова влезла малышка-любопышка.
Лучше я, чем серьезные взрослые.
Дядя вздохнул, ослабил галстук и стал объяснять. Что Гу вообще-то «заломали» и поставили на колени подручные Цзиня. Дядюшка помахал перед лицом начальничка перечнем контрабандных ценностей и заключением эксперта о периоде их создания, плюс списком участников прошлогодних раскопок.
Перенаправил бумаги на директорский стол. В это время водитель и секретарь (люди такого уровня, как Цзинь Шэнли, в принципе не ходят на встречи в одиночку, это даже звучит абсурдно) подтащили Гу к окну.
Дядюшка ещё удивился такой расхлябанности, как раздвижные окна «в пол». Небезопасно же, проникнуть легко. В его офисе стекла бронированные, а вентиляция — это комплекс систем воздухообмена.
Эти двое и фиксировали проворовавшегося человечка, пока Цзинь толкал речь. Короткую. Гу с колен подняться не давали, под руки держали, да корпус вперед наклоняли превосходно вымуштрованные помощники.
Длилось это действо менее, чем полминуты.
— Его держали Цзи и Лу, — снова пожамкал воздух двумя руками по очереди дядюшка. — Лу — мой секретарь. Цзи вы видели, он сюда как-то раз со мной поднимался.
— Допустим, — приняла объяснения Мэйхуа. — Люди склонны преувеличивать. И всё же, Цзинь. Это было слишком.
— Милая, твой брат старался, чтобы получить быстрое признание, — тишайший каменный воин положил ладонь поверх руки женушки. — Не вини его в усердии.
— Не буду, — вскинула подбородок Мэйхуа. — Если он так же внятно и четко скажет, почему расторг помолвку.
Ничего себе поворот мысли! Мать, погоди, я за тобой не успеваю.
— Лин-Лин, — Шэнли вздохнул. — Моя будущая жена не должна быть идеальной. Статус её семьи важен не мне, а моим родителям. Красота блекнет с годами. Характер? При желании всегда можно договориться. Чего я стерпеть не могу, так это отсутствие ума. Всё, закрыли тему с барышней Сяо.
А ведь представителю золотой семьи тяжело говорить о бывшей невесте. Тронула она его сердечко…
— Какую тему? — улыбнулся батя.
За болтовней о всяком-разном прошел остаток вечера. И только перед самым уходом дядюшка напрягся.
Как бы незаметно, но я уже приноровилась улавливать еле различимые сигналы.
— Сестра, — обратил он прямой и ищущий взгляд к Мэйхуа. — Моя мама хочет повидаться. С тобой и А-Ли.
— Спустя столько лет? — приподняла уголки губ мама. — Тетя не торопилась.
— Меня ты смогла принять, — заметил Цзинь. — Спустя время. Пожалуйста, обдумай это.
— А с дядей она это согласовала? — холодно поинтересовалась Мэйхуа.
— В этом и загвоздка, — едва заметно опустились плечи родственника. — Они уже шесть лет разговаривают исключительно при мне. Решение о встрече — только мамино. Отец пока не в курсе.
Пока — это оттого, что доложат главе семьи, если встреча всё же состоится. Судя по маминому настрою, шансов не шибко много.
— Я подумаю, — вздох чуть глубже обычного. — Ступай.
Что-то и в этом семействе не так… Вот тебе и золотая семья. Ладно, не до них: надо мою замечательную приободрить. А то уже минуты две стоит, уперев руку в дверной косяк и глядя вслед Цзиню.
Ещё и батя волноваться начнет. Он вызвался убрать со стола, пока мы провожаем дорогого гостя. Видимо, считал настрой этих двоих на отдельный разговор.
— Мамочка, мне нужно сегодня заполнить бланк, — напомнила о как будто бы важном. — Про занятия. Я хочу выбрать музыку. Вы с папой согласны?
— Конечно, сокровище, — она присела на корточки, чтобы обнять меня. — Любое твое желание. Мы с папой постараемся воплотить.
— Музыка, — прошелестели бланк и шепот.
Клубничный леопард неподалеку от меня с хмурым видом застегивала ремешок на сменной обуви.
— Музыка, — эхом шепнула Вэйлань, затем добавила совсем тихо. — Всё лето занималась с репетитором.
— Вообще не до занятий было, — «сдала» эта ворона саму себя.
Зато честно: у меня всё лето чуть ли не по минутам было расписано. Куда там воткнуть ещё и уроки музыки?
Выходит, у Сюй в этом плане фора.
Тем интереснее будет с ней соревноваться.
— Дети, пошустрее, пожалуйста, — поторопила нас учитель Юй. — У нас есть для вас объявление. Среда начнется с особого выездного занятия. Это место не работает по субботам. Поэтому мы выбрали будний день. С вашими родителями всё уже согласовано. Не опаздывать!
Заинтриговали, коварные!
Впрочем, до среды ещё дожить надо. Некоторым — в прямом смысле. А ведь так спокойно день начинался…
Момент, когда мальчик-обезьяна вскочил со своего места, чтобы побежать на долгожданную прогулку, запомнили мы все.
Потому как этот чудик споткнулся о свою же ногу (как есть, сачковал на физ-ре и танцах!) и грохнулся. Да так «удачно», что ударился ухом о край стола.
Повредил хрящ. Своим ором чуть не оглушил всех остальных. Голосина там обнаружился — сирены с оповещениями об эвакуации тише и нежнее воют, право слово.
Гематома начала набухать моментально — к вящей радости акулы. Точно будущий доктор растет: она же подхватила карандашик и стала примеряться, как лучше ткнуть в эту штуку.
Я зазевалась (эффект оглушения действовал, не иначе), и едва не допустила Шуфэн до несчастного. Повезло, что няня Шань оказалась расторопнее вороны.
Хотя не такой и острый карандаш, не проткнул бы. Может, она контур припухлости обвести хотела?
— Тихо! — это учитель Юй подоспела к общему веселью (и одному горю).
Пацан икнул, заткнулся, но тут же снова заголосил. Правда, уже тише и с упором на всхлипы.
— Умираю, — хныкнул он. — Больно.
— К доктору, немедленно, — распорядилась Дюймовочка. — Повезло.
— Повезло? — изобразили эхо я и няня Шань (та — уже с раненым детёнышем на руках).
— В прошлом году в моей группе был схожий случай, — поделилась с нами Юй. — Там, правда, ухо отвалилось. И тоже, что интересно, трехлетка.
От такого заявления малыш передумал умирать. И потянул ручонки — щупать, не оторвалось ли и его ухо тоже?
Получил по
