– Ты идешь первым,- объясняю я ему, как только станет глубже, подожди Тези, она может не уметь плавать, а тюки держите над головой.
С этими словами я подталкиваю Кена к дыре, и только тут замечаю, что он не снял балахон. Не знаю, что увидел мой напарник в моем взгляде, только ничего больше говорить мне не пришлось. Упаковывать моментально снятый Кеном балахон уже нет времени, и потому, свернув подушечкой, привязываем ему на голову. Просунув его тючок в дыру, отправляю туда же Кена, затем тем же манером следует Тези, наконец сую свой тюк и вдруг новая идея приходит мне в голову. Оглядевшись вокруг, подбираю подходящий камень и тащу его к дыре. Потом бросаю в выемку, оставшуюся от камня, несколько камней помельче и, отойдя на несколько шагов, придирчиво осматриваю полученный натюрморт. Надеюсь, теперь никто не усомнится в его первозданности. А сейчас самое трудное. Ногами вперед протискиваюсь в дыру, напрягшись поднимаю руками тяжеленный валун и втаскиваю его за собой. Протащив камень немного вглубь, ставлю так, как будто он всегда здесь стоял. Теперь никто не догадается, куда мы делись, если, конечно, будет искать нас в этом ущелье. Ногами вперед ползу в пещеру, продвигая ногой тючок, и, как только становится шире, протискиваюсь мимо него. Вот и пещера.
– Кен, где вы?! Включай фонарик! – Зову друга.
Яркий свет неожиданно загорается совсем рядом. Две головы торчат из воды, держа над собой тючки.
– Что вы здесь остановились, замерзнете ведь! – вырвалось у меня, пока я, привыкая к свету, не разглядел лицо Тези.
Проклятье! Да она просто вне себя от ужаса.
– В чем дело?- рявкаю на Кена, подгребая к ним вплотную.
– Она не верит, что я смогу ее удержать, – несчастно вздыхая, объясняет Кен.
Я чертыхаюсь в душе. Как назло, мои худшие подозрения насчет умения Тези плавать подтвердились самым убедительным образом. Но действовать нужно решительно и быстро, температура воды не располагает к долгим купаниям.
– Возьми мой тюк! – командую Кену и бросаюсь к Тези.
Свет гаснет, но я уже поймал ее за талию и, дернув к себе, тащу к берегу. Через минуту фонарь зажигается снова, это Кен, справившись с тюками, плывет в нашу сторону. Вытащив Тези на сухое место, отцепляю от себя ее руки и сурово приказываю снять с себя всё мокрое. Пока она, потрясённо всхлипывая, непослушными руками развязывает пояс, помогаю Кену вытащить тюки и начинаю их лихорадочно распаковывать. Вот и мой балахон. Бросаю его Тези с приказом растереться им, как можно лучше. Теперь надо достать ее одежду. Кен уже одет, и суетится возле Тези помогая ей одеться. Натягиваю свой сырой балахон, затем, вытряхнув содержимое тюка прямо на песок, заворачиваю послушную Тези в пленку и усаживаю на сухое место. Вот такой она мне значительно больше нравится, без этих своих царских замашек.
– Сейчас бы еще грогу стакан, – мечтаю вслух и завернувшись в другой кусок пленки устраиваюсь возле нее. Кен уже прилег с другой стороны и осторожно обнимает Тези, пытаясь согреть. Смотрите как осмелел! – вяло восхищаюсь про себя и, последним усилием выключив фонарик, проваливаюсь куда-то глубоко.
Просыпаюсь не оттого, что не смог бы поспать еще, а оттого, что больше не могу не есть. Тем более что пахнет просто обалденно. Так пахнуть мог только мамин супчик, кроме которого я не ем больше никаких супов. Усилием воли стараюсь подольше не открывать глаза, прекрасно сознавая, что в нашей суровой действительности никакого супчика, тем более, похожего на мамин, быть не может. Но уши я закрыть не могу, а тихие голоса неподалеку обсуждают нечто такое, к чему, как догадываюсь, я имею прямое отношение. А если точнее, обсуждают они меня, причем то, что я сейчас слышу, является для меня совершеннейшим откровением. И позиция, которую оба занимают по отношению ко мне, совпадает с моим мнением о них с точностью до наоборот. Голосок Тези, как ни странно, меня защищает.
– Ведь мы же сами доверили ему решать, куда идти, и он нашел это убежище, здесь мы в безопасности!- Упрямо не соглашается она с собеседником.
– Да я и не спорю, но все же нужно бы и с нами хоть иногда советоваться. И вообще, раз мы ему доверили вести нас неизвестно куда, то это вовсе не означает, что он должен рычать и бросаться за каждую ерунду! – голос Кена раздраженно продолжает, – Да и пока непонятно, как мы выберемся отсюда. Если внутри горы нет другого выхода на волю, кроме этого, нам придется возвращаться сюда же. А время уже потеряно и на каждом утесе могут стоять камеры наблюдения! Тези, пойми, я его лучше знаю, мы давно вместе работаем. Тебе кажется, он герой, ну как же, красивый, сильный, решительный! Но это только потому, что ты еще плохо разбираешься в людях! Разумеется, ты в этом не виновата, на него в каждом городе девчонки, как мухи липнут!
А вот это, друг мой Кен, уже запрещенный прием!
– А на самом деле он безответственный, несдержанный, грубый! – запальчиво чернил меня Кен. – Если с нами завтра что-либо случится, только потому, что он не удосужился посоветоваться, просчитать все варианты, выработать тактику – он просто пожмет плечами и скажет: ну, не повезло, бывает!
Мне становится так скучно и противно его слушать, что я начинаю громко вздыхать, потягиваться и шуршать пленкой. Голоса стихают и, тогда я, открыв глаза, сажусь на своем жестком ложе.
– Великий космос! Откуда это у нас?!
Кена, подозрительно уставившегося на меня, видимо, успокоил мой изумленный возглас. Ну и пусть надеется, что я не слышал этого разговора. Не переживай Кен! Я тебе никогда не расскажу правды. Но ты же должен понимать, что таким образом друга потерять можно, а вот девушку завоевать – навряд ли. Ну только, если девушка совсем уж круглая дура, чего в нашем случае опасаться не приходится. Меня больше волнует сейчас то, что я вижу в паре метров от себя. Вижу в прямом смысле, потому что на пирамидке из камней стоит бутылочка с низранскими светлячками. А возле нее на крохотном огоньке аварийной горелки в жестянке варится нечто, упоительно пахнущее супом.
– Откуда это у нас?! – повторяю я свой вопрос.
Тези, довольная произведенным эффектом, лукаво улыбается, но ответить за неё успевает Кен.
– Тези приберегла!
Какое то еле заметное торжество, полунамек-полуупрек чудится мне в этом поспешном ответе. Чувство легкого отвращения, как если бы я увидел, как мой приятель втихую подсыпает мне в тарелку ложку соли, снова неприятно кольнуло меня. Однако я не собираюсь покупаться на его провокации, и улыбнувшись Тези самой обаятельной из моих улыбок, ласково говорю, глядя девушке в глаза:
– Ну, Тези у нас вообще молодец! А когда мы это пробовать будем?!
Тези вдруг жутко смущается, даже краснеет, начинает бестолково что-то искать в своих припасах и бормочет, что нужно еще немного подождать. Глядя на ее суету я всерьез начинаю волноваться за судьбу нашего супчика и, чтобы дать Тези успокоится, заявляю, что пойду умоюсь. Проходя мимо Кена, замечаю его расстроенный взгляд. Извини Кен! Я всегда терпеть не мог ударов исподтишка!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
