Выпрыгиваю из окна. Плюхаюсь на крышу крыльца, с неё — прямо перед Головой. Он едва успевает отвести топор.
— Ты что? — вопит он.
Бью его под дых. Он сгибается. Вырываю топор. Одним ударом раскраиваю ему череп.
Во мне кипит сила. Если я сейчас её на что-либо не израсходую, то многим может прийтись плохо. Я кромсаю топором тело Головы. Неожиданно я понимаю, что mortirum — вещь полезная, но лишающая многих удовольствий. Убей я сейчас Голову окончательно, мне не придётся пользоваться его услугами как жертвы в будущем.
Он будет меня ненавидеть ещё сильнее. Мне будет ещё приятнее убивать его после.
Оборачиваюсь. На меня смотрит Бельва. Я весь покрыт кровью, у моих ног ошмётки человека. Я читаю во взгляде Бельвы презрение. Впрочем, я не первый раз вижу такой взгляд.
С силой мечу топор в стену. Он вонзается в трёх сантиметрах от головы Бельвы. Не глядя на неё, ухожу. Наверное, я волнуюсь.
8.
Шесть часов вечера. Главный зал полон. Посередине зала — стол. Судья — сам Жирный. Он одет во всё чёрное, белая рубашка с воротничком-стоечкой, галстук-бабочка. Он доволен.
Самое страшное, что ему не безразлично, кто победит. Он хочет, чтобы победил Вин. Этим он ублажил бы посланца и отомстил бы мне. С другой стороны, если победит Вин, я уйду к Синтику. Жирный об этом знает. И его гложет любопытство — что же Синтик предложил взамен?
Вин сидит в правом углу. Он спокоен. Над его головой — герб Синтика.
В зале человек пятьдесят челяди и не меньше сотни дворовых и быдла. Они кричат, радуются. Все одинаковые, все на одну харю. У них тупые глазёнки, красная кожа, сальные волосы. Они омерзительны. Но они болеют за меня.
Я вхожу через левую дверь. Правая сторона моего лица выкрашена в красный цвет. На мне чёрные кожаные штаны, пояс с большой серебряной пряжкой, белая рубашка навыпуск. Я бос. Здесь хороший пол.
Я вскидываю руки вверх. Толпа ликует. Она взрывается восторгом. Вин поднимается. Жирный смотрит на меня с непонятным выражением.
Замечаю Бельву. Она в первом ряду. Она холодна.
Шары на столе, но ещё не уложены в треугольник. Беру один, взвешиваю. Делаю вид, что бросаю в толпу. Люди заслоняются руками, кто-то взвизгивает. Я скалюсь. Снова поднимаю руки.
Жирный разворачивает свиток.
— Итак! Сегодня!..
Толпа затихает.
— Сегодня состоится матч-реванш между представителями нашей провинции и провинции Синтик!
Толпе плевать, что он говорит. Она ревёт.
— От провинции Синтик выступает господин Вин!
— Фу-у-у! — ревёт толпа.
— От провинции Санлон — господин Риггер!
Толпа в восторге. Я хожу вокруг стола и принимаю овации. Вин стоит, скрестив руки на груди.
— Со стороны Санлон на кону свобода господина Риггера!
— Да! — толпа довольна.
— Ставка со стороны провинции Синтик не разглашается!
Снова «Фу-у-у!»
Я доволен. Публика любит меня. Я не могу проиграть.
Жирный делает паузу, чтобы дать публике наораться. Вин спокоен. Я внимаю толпе.
Наконец, шум стихает. Жирный провозглашает:
— Счёт идёт до десяти побед. За каждую победу выигравший имеет право забрать из свиты проигравшего одного человека, — он повышает голос: — и сделать с ним всё, что захочет!!! — орёт он.
Публика беснуется. Жирный знает, как её завести.
— Расчёт происходит по окончании игры! — кричит он.
У Вина очень дорогой кий, заказной. Я замечаю инкрустацию золотом и перламутром. И какие-то рельефные руны.
Я не могу позволить себе дорогой кий. По очень простой причине.
Я подхожу к первому ряду зрителей. Прямо передо мной уродливая рожа какого-то мужика из быдла, страшная, небритая. Мне она не нравится. Я с размаху, подобно копью, вонзаю кий ему в глаз. Мужик пытается увернуться, но ничего не выходит. Кровь брызгает на соседей. Девушка рядом орёт. Я вижу, что она орёт от восторга, а не от страха. Публика беснуется. Я обламываю окровавленный кий и вздымаю вверх обломок. Восторг.
Иду за новым кием. Жирный пытается переорать толпу:
— Итак, партия начинается!
Пацан в синей блузе ставит треугольник.
— По правилам вызова первый разбой делает господин Ригтер!
Уже ничего не слышно вовсе.
Я подхожу к столу.
Разбой.
Сплошной фиолетовый идёт в лузу. Моя игра.
Жёлтый. Чётко, без вопросов. Я играю быстро. Красный. Розовый. Зелёный.
Очень легко. Все выходы верны. Кручёный синий. Оранжевый.
— Четыре, — заявляю номер лузы для чёрного.
Чёрный.
Один — ноль.
Публика ревёт. Метаю кий в толпу. Попадаю в кого-то. Слуга приносит мне новый кий. Вдоль ряда зрителей уносят труп мужчины с обломком в глазу.
Вин подходит к столу. Слуга уже всё установил.
Разбой. Фиолетовый с полоской — в лузе. Он играет не хуже меня. Жёлтый. Красный. Розовый. Зелёный. Жёлтый. Оранжевый.
Чёрный.
— Один — один! — провозглашает Жирный.
Шары снова становятся в треугольник.
Мой разбой. Синий сплошной в лузе. Красный — розовый — оранжевый — фиолетовый — жёлтый — зелёный. Чёрный.
— Два — один!
Разбой Вина. В лузе синий с полоской. Красный — розовый — оранжевый — фиолетовый — жёлтый — зелёный. Чёрный.
И тут до меня доходит. Он играет не просто хорошо. Он играет шары точно в том порядке, в каком играл их я. В обеих партиях. Это невозможно. Забить с разбоя целевой шар невозможно. Шары ложатся в пирамиду случайно. Попасть с разбоя целевым шаром — значит иметь безумный навык. Такого не может быть.
Я подхожу к столу. И понимаю, что я боюсь.
Мне плевать, что я не получу этот mortirum. И без него неплохо живу. Мне плевать на свободу, я бессмертен. Вырвусь.
Я боюсь проиграть на глазах у этой толпы. На глазах людей, которые меня боятся. Потому что они не простят мне проигрыша.
Я никогда не испытывал страха. Ни перед кем, ни перед чем. Теперь я знаю, что это такое. Страх — это когда трясутся руки. Когда ты смотришь не туда, куда должен смотреть. Когда думаешь о постороннем. Страшна не вещь, которой боишься. Страшен сам страх.
Я примеряюсь к битку. Целюсь. Разбой. В лузе красный с полоской. Кладу за ним синий, фиолетовый, оранжевый, розовый, зелёный, жёлтый.
Биток стоит плохо. Нужно играть дуплетом. Заявляю лузу.
Примеряюсь. Толпа ревёт.
Я боюсь. Сейчас я могу промахнуться, и тогда он уже не отпустит инициативы.
Я не промахнусь. Нет, не промахнусь.
Удар. Шар катится, ударяется в противоположный борт, идёт к чёрному, толкает его. Чёрный катится к лузе.
Ударяется в щёку.
И останавливается.
9.
Я просто смотрю, как Вин легко выигрывает две партии подряд и выходит вперёд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
